Лорен Миллер - Свободное падение Страница 44

За две секунды до конца ящики с фейерверками вспыхнули. Из динамиков послышалось громкое «хлоп-хлоп-хлоп». Первые взрывы. Плот заволокло дымом: сначала черным, затем серым. Сквозь эту серую стену прорывались языки пламени. Хлопки продолжались. Моя кабинка заполнилась оглушительными криками умирающих. В воздух, словно тряпичные куклы, взлетали тела. Я зажмурилась и сидела так, пока крики и стоны не затихли совсем. Но последствия катастрофы были еще страшнее. Среди почерневших обломков плота плавали оторванные руки, ноги, головы и куски тел. Некоторые трупы еще догорали, покачиваясь на волнах.

Я проглотила слюну, перемешанную с желчью. «Это лишь имитация, – твердила я себе. – Ничего подобного в реальности не было». И все равно я сидела с низко опущенной головой. Мне никого не хотелось видеть.

– Поздравляю, Рори, – послышался голос доктора Тарсус. – У тебя наименьшее число погибших: сто восемьдесят восемь человек. На экзамене ты показала наивысший результат.

Я подняла голову. На экране был список нашей группы. Моя фамилия занимала верхнюю строчку. У парня, шедшего сразу за мной, число погибших было почти вдвое больше.

– Если все остальные проверяли статус каждого спасаемого, Рори опиралась на рациональный инстинкт, действовала почти автоматически и тем не менее показала наивысший результат.

Это был первый комплимент, который я услышала от доктора Тарсус.

Я горделиво улыбнулась. Я победила! Меня вдохновляло не только первое место. Я победила Сомнение, не поддавшись его голосу. Возможно, «победила» – это слишком сильно сказано. Но я наконец-то ответила на вопрос: «Могу ли я доверять голосу Сомнения?» Этот вопрос не давал мне покоя с самого первого дня, когда Сомнение вновь заявило о себе. Теперь я знала: если бы я послушалась дурацкого совета «подождать», провал на экзамене был бы мне гарантирован. А если бы события на плоту происходили в реальной жизни, число жертв вместо ста восьмидесяти восьми равнялось бы почти восьмистам.

Но чему я радуюсь? А эти сто восемьдесят восемь, что, не люди? Вся моя радость и гордость мгновенно испарились. Я вспоминала улыбающиеся лица обреченных детей.

«Это была всего лишь искусственно смоделированная ситуация», – твердила я себе, выходя из массивных двойных дверей Хэмилтон-Холла на яркое октябрьское солнце. Ситуация только выглядела реальной и была направлена на проверку нашего умения мыслить рационально, не поддаваясь эмоциям. Но сотня туземных детишек преследовала меня, как сонм призраков. Мне казалось, что я бросила их на произвол судьбы. В ушах звенел их смех. Как они охали и ахали, радуясь празднеству и предвкушая редкое зрелище. Это ведь их тела полетели в воздух, когда начались взрывы. Это они пронзительно кричали, сгорая заживо и захлебываясь водой.

Увы, мир не застрахован от катастроф. Случись такое на самом деле, было бы много жертв. Возможно, даже больше, чем в моем случае. И никто не знал, в каком ящике окажется коварный фейерверк. Такое просто не отследить. Бесполезно и пытаться. Единственной переменной величиной было количество людей, остававшихся на плоту в момент взрыва. Конечно, наш экзамен не являлся просто игрой в числа. Доктор Тарсус говорила об этом. Нашей задачей было спасти как можно больше людей, представлявших наивысшую ценность для общества. Мои результаты считались наилучшими не потому, что я спасла максимальное число людей, которых можно спасти за такой отрезок времени, а потому, что оставшиеся на плоту представляли для общества меньшую ценность, нежели спасенные мною.

Во время ланча Лиам без приглашения сел за наш стол, благо место Иззи пустовало. Она страдала дислексией, и потому ей на экзамены отвели больше времени.

– До чего же это дерьмовая концепция, – сказала я Лиаму. – Людей оценивают по степени их полезности для общества. Как будто жизнь одного человека может быть ценней жизни другого.

– Может. Ты и сама это понимаешь. Просто не хочешь признавать.

– Не хочу, – глядя ему в глаза, подтвердила я. – И не понимаю.

– Вот тебе пример. – У Лиама был тон преподавателя, вынужденного объяснять глупой ученице совершенно очевидное. – Поезд, в котором везут отъявленных преступников, приближается к переезду. К тому же переезду приближается автобус, полный нобелевских лауреатов. Водитель думал проскочить переезд, но не рассчитал время. Ты можешь либо спасти автобус, пустив поезд под откос, либо спасти поезд, опрокинув автобус в глубокий овраг. В случае твоего бездействия произойдет столкновение и погибнут все. Выбирай, – предложил он, отправляя в рот кусок цветной капусты.

Херши оторвалась от своего планшетника. Время ланча она использовала для подготовки к экзамену по математике, почти не притрагиваясь к томатному супу.

– Я бы спасла преступников.

Я прекрасно понимала: она так сказала, чтобы позлить нас обоих, однако не сдержалась:

– Ребята, вы оба свихнутые. Лиам предлагает дурацкую задачку, а ты – дурацкое решение.

Но Херши смотрела на меня серьезно и даже задумчиво:

– В мире Лиама нужно спасать нобелевских лауреатов, поскольку отъявленные преступники несут обществу только вред. А если взглянуть на ситуацию по-другому? Вдруг неожиданное спасение заставит преступников раскаяться? Вдруг у них появится желание стать другими людьми? Ты учел ценность раскаяния?

– Что? – удивился Лиам. – Это какой-то новый термин. Ты ведь его даже обосновать не можешь.

Херши покусывала губы, напряженно думая.

– Они знают, что они преступники, и потому не ждут, что их будут спасать. Все вместе они не стоят и одного нобелевского лауреата. И если вдруг все происходит наоборот… Не знаю. Потрясение меняет людей. Возможно, то, чем они промышляли раньше, потеряет всякую привлекательность. Может, и другие преступники, услышав про эту историю, задумаются о своей жизни. И суммарное позитивное воздействие на общество будет даже выше, чем если бы мы спасли автобус с нобелевскими лауреатами.

– А мне сдается, что эти парни посчитают себя редкими везунчиками и спасение сделает их еще более наглыми и жестокими, – ответил Лиам. По нему было видно: слова Херши показались ему верхом идиотизма.

– Ты просто болван! – огрызнулась Херши. Она повернулась ко мне: – А ты что думаешь?

– Я думаю, что Лиам придумал совершенно нереальную ситуацию. Кто сейчас возит опасных преступников по железной дороге? И какой водитель автобуса в Штатах рискнет проскакивать переезд, когда тот закрыт?

– А кто сказал, что это обязательно должно быть в Штатах? – усмехнулся Лиам. – Ситуация хоть и маловероятная, но вполне правдоподобная. Здесь важна даже не сама ситуация. Важно, как каждый человек обосновывает свой выбор и итоги выбора.