Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш Страница 46

Мммм… Как же они пахнут…. Сладко-сладко… Никогда не думала, что у Феникса так капризно чуть выпирает нижняя губа, словно он на кого-то обиделся. А вдруг он на меня обиделся? Мой палец осторожно прикоснулся к его губам, скатился по горке носа, пока я вкладывала в расслабленную руку спящего свою записку.

— Спокойной ночи, — грустно улыбнулась я, глядя как он безмятежно спит. Осмотревшись по сторонам, словно воровка, пытающаяся украсть чужое семейное счастье, осторожно приблизилась к его лицу и едва ощутимо поцеловала пересохшими от волнения губами прохладный кончик его носа.

Время поджимало, я наворачивала круги по комнате, прикидывая, как бы пережить этот бой. Ни когтя, ни кольца иллюзий я не нашла. Сантехнику, не смотря на внушительные трещины на стене, отковырять не удалось. Я завернула чужую остывающую тарелку в полотенце.

Так всегда делала бабушка, когда оставляла мне обед, а сама уходила в магазин или на почту. Надеюсь, что не пересоли… Внимательно посмотрев в сторону кухни, я сощурилась. Кто любит острые ощущения? Очень острые? В справочнике «гениальных идей» эта идея значилась ближе к концу, когда с потолка брать было уже нечего, все авторские пальцы были иссосаны до кости, а муза собрала вещи и ушла к другому непризнанному гению.

Простите, больше я ничего придумать не смогла. Сделав символические мешочки из старой тряпки, я сразу освободила половину банок.

Время поджимало. Наскоро перерыв всю коллекцию одежды «Ля Бордель», собранную бывшей хозяйкой, я откопала приличное и очень простое платье. Для потехи людей не хватало бигудей, маски для лица из майонеза и огурца, фартука из тряпок и растоптанных тапок. Отчаявшаяся и отчаянная домохозяйка готова.

В зеркале должна была отразиться ветеранша суровой бытовухи, мастер по лечению запоя методом сковородного упокоя, почетный лобзик мужских нервов. Но вместо нее отражалась приторная домохозяюшка из разряда: «Дорогой, иди кушать, а то супчик остынет! Я тебе хлебушек уже отрезала, а сейчас еще что-нибудь отрежу, если супчик придется разогревать еще один раз! Еще один долбанный раз!».

Немного замешкавшись, я снова посмотрела на дверь спальни. Понимаю, что он занят. Учит с детьми уроки, обнимает жену или развлекает девушку. И я точно знаю, что девушка — не рыжая. И веснушек у нее точно нет. Ему рыжие не нравятся. Хотя… Вдруг он доделывает отчет или пьет пиво с друзьями, жалуясь на беспросветную жизнь офисного каторжанина? Гадать смысла нет.

Мешочки со специями лежали в декольте. Сначала я думала взять нож, но ножик был таким маленьким и неудобным, что пришлось вооружиться увесистым ковшом. Пора! Отчаянная домохозяйка в моем лице уже неуклюже ковыляла в сторону круга. Я даже на секунду остановилась, оглянувшись и сжав пальцы так, словно я сжимаю чью-то руку.

Набравшись мужества под рев зрителей, я шагнула в круг.

— Не может быть! — удивился ведущий.

— Давайте быстрее! — перебила я, глядя на какого-то щуплого и сутулого мужика с грязными волосами. — У меня там ужин варится!

Я потянула воздух, делая вид, что пытаюсь унюхать запах.

— По-моему, уже пригорает! — усмехнулась я, пытаясь убить в себе страх еще до того, как убьют меня.

Зал взорвался хохотом. Среди нестройного и многочисленного хора смешков выделялся чей-то звонкий и заразительный смех голодной гиены. Иметь такую гиену в любой компании — одной удовольствие. Особенно, когда знаешь два-три убойных анекдота. Кто-то из зрителей поинтересовался, а что конкретно пригорает. Я не стала афишировать, что именно у меня пригорало в данный момент. Но скажу, что пригорало знатно.

— Терпеть не могу женщин в круге, — усмехнулся оппонент, поправляя свою небогатую одежду. — Место женщины у ног мужчины!

— Со словами: «На кого же ты покинул нас, родимый!». Если женщины обделяют вас вниманием, то наверняка они уже наделили вас нелестным эпитетом, — спокойно ответила я. Новый взрыв хохота свидетельствовал о том, шутка пришлась по вкусу женской половине населения. Гиенистого смеха слышно не было, что автоматически идентифицировало «гиену», как самца.

— Не будем задерживать поединок! — нетерпеливо заявил ведущий. — Да начнется бой!

Первая же вспышка едва не оставила меня без волос. Едва успев увернуться от огненного шара, я чуть не поймала второй, летящий прямиком в меня. Пришлось упасть на землю. Ничего себе скорость! Не ожидала!

— Рыжик! — услышала я на ухо знакомый задыхающийся голос. — Быстро выходи из круга. Быстро дисквалифицируйся! Рыжик, ты меня слышишь? Налево! Пригнись! Рыжик! Я кому сказал!

Последние слова Феникс простонал.

— Рыжик, плевать на корону! Выходи из… Справа!.. Выходи из круга! — я слышала, как он нервничает. — Рыжик!

Из моих дрожащих ладоней пошел дым.

— Не мешай! — прошептала я, глядя, как поле боя заволакивает едким дымом.

— Рыжик! Ты меня слышишь? Я не знаю, что с тобой сделаю! Рыжик, я убью тебя! Налево! Налево! — шептал голос, обещая мне целый список кар.

Толпа разрывалась, кричала, подбадривая меня. Мне казалось, что крики придают мне силы. Ничего, сейчас подберусь поближе. Я вытащила первый мешочек, прикидывая, как бы подобраться к противнику. В крови плескался несвойственный мне азарт. Есть! Еще бы чуть-чуть! Ой, я забыла пропитать одежду зельем! Подол юбки загорелся, пока я отчаянно пыталась его потушить. Нужно быть осторожней. Сейчас-сейчас. Дым станет немного гуще, и тогда я рискну.

— Рыжик, я буду убивать тебя долго и медленно! Справа! — шепот сопровождался тяжелым вздохом.

— Ты покушал? — поинтересовалась я, облизывая пересохшие губы и прячась за колонной. Ответа я не услышала, потому что трибуна взорвалась, а потом притихла. Что-то не так… Я осторожно двинулась вокруг колонны.

— Рыжик, беги! Он справа! — прошептал Феникс. — Очень близко!

— Отлично! — прошептала я, а потом резко обернулась и бросила чахлый, плохо завязанный ветхой ниткой мешок в силуэт оппонента. Раздался кашель, ругань, большая часть которой свидетельствовала о том, что я попала. Пока что трудно было сориентироваться, я просто попала или попала в оппонента. Следом за первой приправой полетели остальные. Процент попаданий был невелик, но эффект был.

— Да что ж такое! — кашлял и чихал маг, швыряя огнем направо и налево. Пришлось резко прятаться за колонну, чтобы не угодить под обстрел.

— Мой руки! Обед уже остывает! — крикнула я, прячась за колонну и осторожно обходя ее.

Дым был густым, словно я оставила на плите яичницу и решила на минуточку заглянуть в интернет.

— Где он? — спросила я у навигатора, сжимая покрепче орудие кухонного труда. —