Елена Усачева - Сердце демона (сборник) Страница 57

– Как интересно! – оживленно проговорила Майя.

– Мало того, существует поверье: чтобы избавиться от присутствия демона в доме, необходимо загнать его в кольцо из обжаренных соевых бобов и замкнуть круг. После чего произнести: «Они-ва-сото! Фуку-ва-учи!»

Последние слова отец проговорил нарочито суровым голосом, и Майя не выдержала и прыснула.

– Они-ва… что? – переспросила она.

– Это и есть «Демоны, прочь! Приходи, удача!» по-японски, – пояснил он.

– Сколько ты всего знаешь! – восхитилась она.

– Я живу здесь не первый год, – улыбнулся он. – И просто влюблен в эту страну! У японцев очень интересная ментальность, они весьма своеобразны и всю свою жизнь стремятся лишь к одному – достижению гармонии и вокруг себя, и внутри.

– Это здорово! Как раз гармонии мне и не хватало в родном городе. По правде говоря, я умиротворялась лишь тогда, когда рисовала!

– Кстати, здесь твои картины никому не показались бы странными, – заметил отец. – Когда мы поедем в Токио, а я запланировал такую прогулку на пару деньков, то я тебя познакомлю с одной милой девушкой. Она работает в галерее современного искусства. Покажешь ей свои рисунки.

Майя напряглась. Она знала из рассказа матери, что отец вот уже года три как в разводе. Его бывшая жена и двое сыновей постоянно жили в Петербурге. Мама даже проговорилась, что как-то звонила отцу, но попала на его жену, и та вдруг начала ей жаловаться, что ее подло бросили ради какой-то молоденькой японки. И мама сочла нужным предупредить Майю перед отъездом, чтобы она держала ухо востро и ни с какими подружками-японками отца старалась не общаться.

– Еще не хватало полюбовниц его в твоих знакомых! – зло говорила она.

Но Майя и не слушала. Она считала, что точка зрения матери невозможно отсталая, что каждый имеет право жить так, как считает нужным, и если любовь проходит, то незачем насильно держать человека возле себя. И уж если отец влюбился в японку, то ничего зазорного в этом нет.

– И как ее зовут? – не выдержала Майя. – И сколько ей лет?

– Ариса, ей двадцать пять, – спокойно ответил он.

– Почти Лариса, – улыбнулась она.

Отец удивленно на нее глянул и рассмеялся.

– Мне такое и в голову не приходило, – заметил он. – Главное, сейчас не назвать ее ненароком Ларисой! Но вообще ее имя значит «величественная».

– Красиво, – тихо проговорила Майя. – А ты с ней… – Она замялась, но после паузы все-таки продолжила: – В отношениях?

Отец слегка покраснел. Но потом ответил:

– Можно и так сказать. А ты возражаешь?

– Я?! – искренне удивилась Майя. – Вообще-то это не мое дело! Ты взрослый и сам себе хозяин.

Он явно успокоился.

– Но разница в возрасте тебя не смущает? – уточнил он, пристально на нее глядя.

– Тоже мне разница! – пожала она плечами. – Тебе всего-то тридцать шесть! Вот если бы твоей Арисе-Ларисе было, скажем, шестнадцать, тогда да!

– Что ты! – замахал он руками и снова рассмеялся. – О чем ты только думаешь?

– Да я так… пошутила, – с улыбкой ответила она.

Они помолчали какое-то время. Майя подлила чай в опустевшие чашки и взяла пирожное.

– А у тебя как с этим? – осторожно спросил отец.

– А никак! – равнодушно ответила она. – Был мальчик из параллельного класса, затем еще один с нашего двора… и еще… случайно на одной вечеринке познакомилась… Но все как-то несерьезно. Так, повстречалась с пару месяцев и пока-пока! А ты интересуешься? – лукаво добавила она и хитро на него посмотрела.

– Прости, если лезу не в свое дело! – смущенно ответил он. – Тем более обещал не доставать тебя излишней опекой. Но для меня все равно эта тема волнительна! Как все-таки с девочками сложно! Кто бы мог подумать! И я не могу избавиться от всяких тревожных мыслей!

– Ты не волнуйся, дальше поцелуев дело не заходило! Они вообще все придурки! – добавила она. – Даже и говорить-то неохота!

– Ясно, – растерянно проговорил он.

– Но я безумно люблю Гришу Радугу! – после паузы разоткровенничалась Майя.

Отец вскинул брови, на его лице было написано изумление.

– Солист «Китая», – напомнила она.

– Ах да, – закивал он. – Постер на твоей стене! Ты и сюда его привезла?

– А как же! – задорно ответила она, стараясь скрыть свое смущение.

Прошла неделя. Майя на удивление быстро освоилась на новом месте. Отец провел с ней два дня после приезда, они даже успели на окончание Снежного фестиваля на центральном бульваре Одори, которым славится Саппоро, а затем вышел на работу, и девушка была предоставлена сама себе. Но Майю это даже радовало. Она обегала все окрестности, полюбовалась местными достопримечательностями, восхитилась красотой водопада Сираито[14] и моста Нисики[15], изучила близлежащие магазины, накупила кучу всякой мелочи, а отец сразу выдал ей баснословную, по ее понятиям, сумму в триста долларов, которые она по мере надобности меняла на йены, освоилась в квартире и даже начала готовить, причем не только для себя, но и для отца. Носясь весь день по окрестностям, она к ужину обязательно возвращалась домой – а отец сразу выдал ей комплект ключей от своей квартиры – и накрывала на стол. Ей доставляло удовольствие ждать его с работы, кормить, слушать его рассказ о том, что произошло за день, а затем убирать со стола. После ужина они обычно устраивались на диване и смотрели телевизор. Отец бегло переводил ей новости и фильмы, которые шли по программам. Иногда, если он возвращался не слишком поздно, они выходили погулять. Он любил посидеть в одном баре и выпить кружку местного пива. Майя устраивалась рядом на высоком стуле у стойки, пила сок или безалкогольные коктейли и украдкой изучала посетителей. Ей казалось, что она словно в каком-то фильме о красивой заграничной жизни, и даже жалела, что ее сейчас не видят подружки. По родному городку она совсем не скучала и с содроганием думала, что все равно ей придется туда вернуться. Но пока она была здесь и наслаждалась каждым днем.

В начале марта резко потеплело. Майя тут же накупила себе весенних нарядов, ей хотелось яркости, и белые, розовые и голубые джинсы, не менее яркие легкие курточки и кислотных рисунков футболки радовали ее. Отец только улыбался, когда она демонстрировала ему очередную обновку. Он не жалел денег, возможно, хотел компенсировать таким образом свое долгое отсутствие в жизни дочери. В один из выходных они все-таки слетали в Токио. Майя знала, что он хочет познакомить ее со своей «пассией», и приоделась для такого случая. Белые, живописно изодранные на коленях джинсы, розовые с черными черепами кеды, сиреневая футболка с черным иероглифом на груди и светло-голубая ветровка казались ей верхом изысканности. Майя полюбовалась на себя в большое зеркало на дверце платяного шкафа, тряхнула волосами и улыбнулась своему отражению. Не то что она очень нервничала перед знакомством с Арисой, но впечатление произвести ей хотелось. Однако когда они прилетели в Токио, она вдруг заметила, что почти вся молодежь одета вот так же ярко и вызывающе, к тому же здесь явно никто и ни на кого не обращал внимания. Смешение стилей также поразило ее. Создавалось ощущение, что каждый одевался так, как нравилось лично ему. Какие-то стили она, правда, узнавала: вот прошли мимо них готы с их типично черной одеждой, специфическим макияжем и обилием символики смерти, вот промчались явно байкеры, затянутые в кожу и длинноволосые, вот идут эмо с их длинными, закрывающими пол-лица челками и в черно-розовой одежде. К удивлению Майи, многие молодые парни и девушки были одеты в настоящую, на вид национальную одежду и держались при этом совершенно естественно. Поняв, что особо из толпы она не выделяется, Майя успокоилась и стала вести себя непринужденно.