Тайна блаженной Катрин - Светлана Щуко Страница 6

Девушка смущённо заморгала, покраснев, и кинулась к двери, видимо, ведущей в гардеробную.

— Совсем девчонку прислал, неумёха, это точно, — проворчала старушка, неся фарфоровый тазик и кувшин белого цвета, расписанный чайными розами в пастельных тонах.

— Ласточка моя, иди умойся, да будем одеваться, не будем гневить твоего мужа понапрасну, — она поставила посуду на изящный столик возле ширмы и вручила мне льняную тряпицу, смоченную в воде.

Я повертела её в руках и, отложив тряпку в сторону, налила в таз воды и тщательно умылась.

Личиком теперь уже моим надо бы будет заняться, и незамедлительно, подумала я, рассматривая себя в большом напольном зеркале. Прыщики и язвочки — это, скорее всего, подростковое акне, справлюсь на раз плюнуть. Но вот наряд — это что-то. Нянюшка и служанка уже облачили меня в унылое серое платье, украшением которого был лишь кружевной воротничок под самую шею, полностью закрывающий небольшое декольте.

Я была среднего роста и для своего возраста весьма неплохо сложена. Высокая грудь, тонкая талия. Но уродливый фасон и цвет наряда абсолютно не подходил к цвету моих роскошных ярко-каштановых волос.

О чём это я, собственно, думаю? — одёрнула я себя и мысленно дала себе подзатыльник. — Я даже не представляю, куда я попала, в каком времени нахожусь и что меня вообще ждёт, а у меня мысли о нарядах и о том, как я выгляжу.

Я посмотрела на своё отражение. Глаза живые, яркие, зелёные. Притвориться блаженной будет весьма затруднительно.

Попробовала натянуть глупую улыбку. Вышло так себе. Попробовала приоткрыть немного рот, стало немного лучше.

Мне повезло, что все считают меня не только слабоумной, но и немой. Если я буду периодически мычать и глупо смеяться, возможно, всё и получится.

Мы покинули помещение и втроём направились в обеденный зал. Наш путь пролегал по просторной светлой галерее, украшенной огромными окнами от пола до потолка, занавешенными шёлковыми шторами. На стенах висели полотна в позолоченных рамах, а под ними располагались консоли, выполненные из ценных пород дерева и имеющие изящные изогнутые ножки.

Стиль мебели и декора, насколько мне позволяли судить мои знания, был характерен для эпох барокко и классицизма, что, если мне не изменяет память, соотносится с периодом правления Людовика XIV.

Ну хоть что-то, по крайней мере, я уже имела приблизительное представление, в каком веке я нахожусь. Галерея закончилась широкой мраморной лестницей, которая, как и стены помещений, была помпезно украшена лепниной с позолотой. Снизу доносились голоса и слышался смех.

Я ощутила внезапное напряжение, и мои руки похолодели от страха перед неизвестностью. Я замерла, ноги налились тяжестью, словно свинцом.

— Дитя моё, пойдём, пойдём, не бойся, я буду рядом, — ласково проговорила пожилая женщина и, взяв меня за руку, повела вниз по мраморным ступеням.

Мы спустились в роскошно обставленную гостиную и направились к смежной комнате, откуда доносились голоса.

Я остановилась на пороге открытых двустворчатых дверей, в замешательстве взирая на большой стол, заставленный яствами. За столом сидело около тридцати человек, а во главе стола восседал тот самый мужчина, который вчера подал мне покрывало.

Увидев меня, он улыбнулся и, встав, быстро подошёл ко мне, протягивая мне свою руку со словами: «Баронесса, дорогая, а вот и вы».

В обеденном зале воцарилась тишина, и тридцать пар глаз обратились на меня. Я с трудом сглотнула комок в горле и протянула мужчине руку, совсем забыв о своей роли сумасшедшей. Нервно хихикнула, и, надо признаться, это вышло у меня совершенно непроизвольно.

Мой спутник усадил меня на свободное место по левую руку возле себя. Рядом со мной сидел мужчина и сверлил меня злобным взглядом, а напротив сидела вчерашняя молодая дама, которая моментально сморщила свой носик и презрительно мне улыбнулась.

— Дражайшая супруга, — раздался раздражённый шёпот сбоку, — как почивала моя дорогая глупышка этой ночью? Я повернула голову к говорящему.

Мужчина, зло смотря мне в глаза, медленно и явно с удовольствием пребольно ущипнул меня за руку, которая лежала у меня на коленях. От неожиданности и боли я вздрогнула, и из моих глаз хлынули слёзы.

— Дорогая, вам плохо? — озабоченным голосом спросила вчерашняя дама, сидящая напротив.

— Братец, — обратилась она сразу же к мужчине, сидевшему во главе стола. — Ну обратите наконец внимание на нашу бедную девочку, ей же совсем плохо, я вам говорила, что это плохая идея — звать баронессу за общий стол.

Мне действительно стало очень тяжело дышать, корсет, который был сильно затянут, не позволял мне нормально вдохнуть. Сердце бешено заколотилось. В глазах потемнело, звуки стали отдаляться, и я стала заваливаться на бок, погружаясь в темноту.

Очнулась я в той же спальне на кровати, корсет был разрезан, почти полностью оголяя мою грудь. Рядом с кроватью, интенсивно обмахивая меня полотенцем, стояла нянюшка, а рядом со мной сидел пожилой мужчина в каких-то странных восточных одеждах и, держа меня за руку, измерял мне пульс.

Лекарь, мелькнула первая мысль, и я, выдернув руку, стала быстро отползать на другой край кровати.

— Деточка, успокойся, всё хорошо, это лекарь самого графа, очень уважаемый месье. — Нянюшка подбежала ко мне и стала гладить по голове.

Я подозрительно глянула на мужчину.

— Мне говорили, что баронесса тихая и безразличная ко всему. — Лекарь, прищурившись, внимательно на меня посмотрел и добавил: «Оставьте нас с баронессой наедине, быстро».

Нянюшка растерянно посмотрела на меня, я на автомате схватила её за руку.

Заметив это, мужчина усмехнулся и сказал: «Ничего я вашей подопечной не сделаю, мы просто поговорим».

Старушка ободряюще похлопала меня по руке, немного поохав, позвала служанку, и они обе вышли за дверь.

- Ну что ж, баронесса, и давно вы водите всех за нос своей блаженностью? - он хитро на меня посмотрел и по-доброму улыбнулся.

От неожиданности я даже растерялась и, посмотрев на него, часто заморгала, тем временем быстро прокручивая в голове, как же мне теперь быть.

- Не беспокойтесь, я не собираюсь ни с кем делиться вашей тайной.

- Тогда зачем вам это знать? - неожиданно для себя выпалила я и в испуге прикрыла рот ладонью.

Лекарь расхохотался. - Милое дитя, это я только состою на службе лекарем у достопочтенного месье графа, а вообще я учёный. - последнее слово мужчина произнёс с некоторым пафосом.

Я громко хмыкнула. - Знала я уже одного такого, опаивал меня настойкой лауданума и кровь каждый день пускал, чуть меня на