Камеристка - Дина Зарубина Страница 7

— Его сиятельство осведомляется о самочувствии госпожи графини, — к карете подбежал юноша. Из пажей явно вырос, но пока не стражник. Оруженосец.

— Госпожа графиня утомлена дорогой, но благодарит за внимание, — быстро ответила я. — Она прилегла и дремлет.

Юноша улетучился.

— Ты не слишком много воли себе взяла? — Прошипела Рута. — Я и сама могу ответить!

— Ты бы в него чернильницей запустила, сунься он в карету. Твою же репутацию спасаю. Неприлично тебе якшаться с простолюдинами.

— Без тебя справлюсь!

Конечно, справишься, куда ты денешься! Понимаешь ведь, что кроме графа, тебя защитить некому. Будешь такой заинькой и лапушкой, куда там домашним мурлыкам! Мне, в отличие от тебя, мурлыкать не надо, я себя и так прокормить смогу. Продавать себя для этого не надо, хоть бы он трижды графом был и дважды герцогом.

Через два часа собрались, затушили костер и помчались к Андаму. Солнце клонилось к закату. Рута злилась, по своему обыкновению, а Мирта напросилась в обозную телегу, дескать, укачало ее в карете. Ага, солдатик один приглянулся. Пусть едет, в мои методы воспитания сестрицы никто вмешиваться не будет.

[1] Звездчатый нервюр — форма готического каркасного свода, при котором выступающие ребра образуют звезду.

[2] Золотая монета керат, в ней 50 серебряных динеро, или 1000 медных сентеф.

Девочки, мне очень нужны ваши звездочки и комментарии!

Глава 4. Дорога к свободе

Валерия, спасибо за вдумчивый комментарий, я откорректирую текст для достоверности эпохи.

* * *

— Ну, и кто он? — спросила сестрицу с самой дружеской акульей улыбкой.

— Что?

— Кто тебя ребеночком снабдил?

— Откуда… — ахнула Рута. — Мать сказала?

— У меня глаза есть, несложно было догадаться. Давай, облегчи душу. Он гад и сволочь? Обольстил-соблазнил? Жениться обещал? — и все таким ехидно-глумливым снисходительным тоном.

Конечно, Руту прорвало.

Да кто я вообще такая, что я понимаю в нежных чувствах! А он замечательный! Тонкий, умный, красивый, понимающий! Такие стихи писал! Каких мне век не видывать! И слов таких мне никто никогда не скажет! Он ею восхищался! Руки целовал, в любви клялся!

— От поцелуев дети не заводятся, — возразила черствая и бездушная скотина в моем лице. — Почему он твоей руки не попросил? Он что, не лорд?

Из воплей Руты последовало, что лорд, да еще какой породистый, таких лордов у нас в городке и не видывали! Не иначе, наследный принц инкогнито в пансион наезжал.

Сестру навещал? Знатный лорд попрется в Кэльмет ради встречи с сестрой? Поближе к столице хороших монастырей нет? Ах, на охоту к друзьям? Такое вполне могло быть.

Только вот мне казалось более вероятным, что лорд ездил к супруге детей делать, а заодно проведать сестру. Чего бы его в захолустье потянуло? По закону обязан жену навещать не реже раза в полгода. Чаще можно, реже нет, иначе супруга может подать на развод за неисполнение супружеских обязанностей.

Конечно, он увидел Руту в храме на службе, где пансионерки сидели за загородкой. Но судьба не признает препятствий в виде деревянной резной решетки! Их глаза встретились, и они сразу поняли, что не могут жить друг без друга, это судьба! Рута выронила молитвенник от внезапной слабости, а он поднял и вложил в него цветок. Запасливый, с цветами в храм ходит.

Роняла молитвенник Рута регулярно, поэтому записочки летали с частотой служб.

Не прошло и месяца, как было назначено свидание в монастырском саду. Повозка с внешней стороны, дерево с внутренней стали мостом любви.

Рута сморкалась и вытирала сопли. Я машинально гладила ее по плечу. Нет, ну надо же быть такой дурой! Похвастаться ей хотелось перед девчонками в дортуаре крадеными поцелуями. Восторг неземной, романтика, слезы восхищения. Незнакомец вываживал ее, как рыбку, то пылая страстью, то выказывая равнодушие. Ага, когда в храме его жена присутствовала. Но ослепленная Рута ничего не замечала, в результате правильной осады сама бросилась на шею красавцу и он, поломавшись для вида, уестествил ее под цветущей яблоней. Небеса обрушились на землю, и поглотили остатки разума под новыми ощущениями.

Стало быть, ребеночка в феврале-марте ждем. Если граф поверит в семимесячного и недоношенного, то все будет в порядке.

А как сестру обольстителя звали? Сколько ей лет? Не знаешь? Титул какой? Имена друзей, у кого он якобы гостил в Кэльмете? Ну, хоть о чем-то вы разговаривали? О ее красоте, о ее уме, о ее благородстве, о ее таланте… да, тема неисчерпаемая!

Я смогла выудить только имя — Генрих, но сильно сомневалась, что оно подлинное. Да и лорд запросто мог быть фальшивым.

Нет, ну как хорошо, что меня не отправили в пансион! Я бы осталась такой же наивной дурехой, как Рута. Не приспособленной к жизни. Не учат там общению с мужским полом. А у нас в доме лакеи, сторожа, истопники, поварята, на рынке возчики, грузчики, торговцы-лавочники, и каждый норовил продать подороже, купить подешевле, демонстрируя якобы личный интерес, расхваливая губки-глазки-щечки и прочие детали. Мозгов в конструкции не предусматривалось и не предполагалось. Так что подкаты я с лету сбивала, торговалась, как дракон, промахов не спускала никому, а ругаться меня конюхи научили. Очень помогало при общении вне гостиных.

Мне хотелось выразиться по-простому, в три загиба, но пощадила уши сестры. Не поймет и не оценит. Она же образованная!

Прорыдавшись и проикавшись, Рута послушно выпила успокоительную настойку и позволила вытереть ее лицо мокрой салфеткой.

Судя по грохоту копыт по мощеной мостовой, мы уже в Андаме.

Я с любопытством оглядывалась.

Наш Лорингейн, хоть и считался городом, но мостовых не имел. Только дощатые настилы перед храмом и ратушей. Дома у нас с большими участками, на значительном расстоянии друг от друга. А тут лепились, как ласточкины гнезда, прижимались боками и вытягивались вверх, задирая крышу на невероятную высоту. В одном доме я насчитала шесть этажей! С ума сойти!

Огромный постоялый двор «Белый единорог» поразил мое неискушенное воображение. Несколько двух-трехэтажных строений, соединенных галереями и переходами, просторный внутренний двор, где распрягались повозки и телеги, каретный сарай, конюшня, птичник, коровник, колодец с поилками для лошадей. Из распахнутых дверей трактира неслось нестройное хоровое пение. Слуги и служанки сновали по галереям и двору.

Однако графский герб заметили, сразу несколько слуг кинулись к лошадям, несколько к багажному ящику. Граф спешился довольно