Хозяйка времени - Арина Теплова Страница 7

— Господи, девочка моя! — воскликнула Вера жалостливо и тут же, не сдержавшись, обняла малышку. Прижала ее к себе. — Обещаю, с этого дня ты больше не будешь голодать и петь на площади.

А про себя подумала: «И как ты, Вера, можешь даже думать о том, чтобы покинуть эту девочку? Она в тебе так нуждается».

— Раньше цветочница Лина подкармливала нас супом и пирогами. Но три месяца назад она уехала жить в другой город. Да и ключница Забава приходила к нам с гостинцами, но она умерла недавно. Они хорошо знали мою матушку, потому и заботились обо мне и бабушке.

У Веры возник вопрос про маму Ладомиры, но она решила его не задавать. И так малышка выглядела слишком печальной. Не хватало еще сильнее ее расстраивать воспоминаниями о матушке.

Потому Вера подбадривающе улыбнулась и сказала:

— Ну что ж, пойдем скорее к твоей бабушке, Ладомира. Посмотрим, что с ней.

— Да, идемте. — Ладомира подхватила свечу и опять пошла впереди. Они зашли во вторую дверь на втором этаже дома. — Она уже который день не приходит в себя.

Молодая женщина подошла к кровати и наклонилась к старушке. Та лежала под одеялом, ее глаза были закрыты, а морщинистое лицо недвижимо. Вера прислушалась к ее дыханию. Опустила голову на грудь.

— Твоя бабушка спит, — тихо сказала Вера спустя минуту, поднимаясь. — Сердце вроде бьется ровно, дыхание спокойное.

— Она все время спит и почти не просыпается, — сказала девочка, освещая свечой лик бабушки.

— А вот это как раз ненормально. Обязательно пригласим к ней доктора.

— Доктора?

— Лекаря, милая. Завтра же за ним и схожу. А подожди… — Вера посмотрела на наручные часы. — Всего десять вечера. Может, я схожу сейчас к вашему лекарю. Где он живет?

— Он не откроет вам так поздно, сударыня. Он лечит хворых только до шести, — объяснила Ладомира.

— А если что-то срочное?

— Ему все равно, — тихо вздохнула Ладомира. — Он очень злой. Не откроет. Только если бы у вас было много денег, может, и открыл бы. Но господа к нему не ходят, они у княжеского лекаря лечатся.

— А есть какой-то князь в вашем городе?

— В нашем только сын князя живет — княжич. Он самый главный в нашем городе. А сам великий князь в Ярославле сидит в белокаменных палатах.

— И он правит всем государством, да? — помогла Вера.

— Да, всем нашим Ярославским княжеством. Вы это вспомнили, сударыня?

— Вспомнила, конечно, ты же мне помогла, — улыбнулась Вера девочке. — Очень пыльно здесь, милая, и душно, — заметила Вера, оглядывая комнату. — А больным нужен свежий воздух.

Она подошла к окну и попыталась открыть створку, но Мира воскликнула:

— Не открывайте, госпожа, будет совсем холодно. А у нас нечем топить!

— А… прости, — замялась Вера, опуская руку. Она обернулась к девочке. — А чем же вы топите? Углем?

— Топили раньше, когда были копеечки. Теперь я просто хожу в ближайший лес и собираю хворост. Но он быстро сгорает.

— Так, я все поняла, Ладомира, — кивнула Вера. — Завтра же с утра я постараюсь все решить и с отоплением, и со свечами. Ты не переживай.

— Хорошо бы, сударыня.

Долго рассматривая девочку, ее засаленные грязные волосы и заношенное платье, она спросила:

— Ты сегодня что-нибудь ела, Ладомира?

— Нет, — замотала головой девочка. — У нас нечего есть, только гнилой лук. Сегодня на площади мне подали лишь две полушки, я купила на них свечи. Без них мне совсем боязно находиться дома.

— Как все печально тут у вас, — вздохнула Вера и вдруг улыбнулась. — Пойдем, Ладомира. Не будем мешать твоей бабушке. Завтра я приведу лекаря, и он осмотрит ее.

— Лекарь уже смотрел ее, сказал, что она просто стара и скоро умрет, — чуть всхлипнув, сказала девочка.

— Так, давай будем думать о хорошем. Никто не умрет. А пойдем-ка вниз, милая, ты покажешь мне кухню. Вскипятим чай, и я угощу тебя чем-то вкусным.

— Вкусным? — опешила девочка. — Хлебом?

— Не угадала, — сказала Вера и, взяв тонкую ладошку девочки в свою, поспешила вниз.

Там в мрачной гостиной Вера взяла свою сумку, и они последовали дальше на кухню. Ладомира показала чугунный ковш и воду в большой бочке. Вера налила воду в ковш и поставила его на железный кругляш, расположенный над жаровней печи. В печи еще довольно сильно горел хворост.

Спросив разрешения у Ладомиры, молодая женщина полазила по кухонным шкафам. Нашла немного мяты. А за печкой мешочки с сушеными листьями смородины и малины. Когда вода закипела, Вера заварила чай и поставила кружку перед девочкой.

— Пей, пока горячий. Грейся. И вот еще. Угощение.

Вера достала из своей сумки пирожок с капустой. Она купила его по дороге еще утром, думая съесть, пока будет в дороге. Но во время необычного путешествия напрочь позабыла о нем. Потому сейчас пирожок был цел и как раз пригодился для доброго дела.

Удивленно смотря на пирог, Ладомира взяла его и прошептала:

— Вы волшебница?

— Я? Нет, — рассмеялась Вера. — Кушай на здоровье и чай пей.

Засовывая кусочки вкусного пирога с капустой в рот, Ладомира пробубнила:

— Очень вкусный пирог, Вера Владимировна. Я ничего вкуснее не ела. Вы сами его стряпали?

— Э-э-э нет. Купила, но печь пироги я тоже умею. И называй меня, пожалуйста, просто Вера.

Молодая женщина тоже налила себе чаю из малины и мяты в кружку, отмечая, что завтра обязательно надо будет все тут перемыть. Она отхлебнула горячего и даже перестала зябнуть. Все же дом был холодным. Видимо, камень не мог прогреться за день, ведь стояла ранняя весна.

— Хорошо, няня Вера. А вы разве не хотите есть?

— Нет, малыш, я не голодна, — соврала Вера, вспоминая, что ела только в обед.

Но, конечно же, она не собиралась говорить этого голодному ребенку. Ничего, один раз переживет без ужина. Что такого? Может, даже сбросит пару лишних килограммов. Главное, что сейчас глаза Ладомиры радостно блестели и она улыбалась. Это было самым важным.

— Зовите меня Мира, — сказала вдруг девочка, дожевав последний кусок. — Так звали меня родители и бабушка. Мне нравится это имя.

— Хорошо, Мира, буду звать, если хочешь.

— Свеча совсем догорела, — заметила Ладомира.

— Наверное, надо пойти спать, чтобы не тратить остальные свечи, — предложила Вера. — А завтра встанем пораньше, и будет уже солнышко. И начнем все делать.

— А что мы будем делать?

— У нас