Юлия Фирсанова - Божественное безумие Страница 71

К счастью, спасение в лице короля Лоуленда прибыть не замедлило. Впрочем, в первые мгновения явление грозного владыки хоть и не осталось незамеченным, но все же никак не повлияло на снижение интенсивности гама. Чтобы расслышать самого себя, Лимберу пришлось рыкнуть на детей и племянников, после чего в относительной тишине повторить наконец самый животрепещущий вопрос к путешественникам:

– Надеюсь, это щит Унгира?

– Да, пап, – кивнул Кэлер. – Куплен легально. На все про все потрачено шесть звезд.

– Молодцы, – не в отцовском голосе, во взгляде промелькнул явный оттенок одобрения и гордости за старшего сына, столь быстро справившегося с многотрудной задачей.

– Через знакомого Ноута нашли, – пояснил принц, не желая присваивать себе даже толику чужих заслуг.

– Не важно, – скользнув безразличным взглядом по племянникам (мавр сделал свое дело, мавр может уходить!), отмахнулся король, рассчитывавший именно на такой способ достижения цели, и констатировал: – Главное, щит у нас.

– Отдадим его Лейму, попросим посмотреться, а сами драпанем из Лоуленда куда подальше? – со своей неизменной ухмылкой склонил голову на бок Джей.

– Не лучше ли будет переправить куда-нибудь самого кузена? В миры или в Межуровнье к лорду Злату? – снова вкрадчиво уточнил Мелиор. Принц пекся о своей безопасности не меньше, чем об обезумевшем родственнике, чья ярость, судя по недавнему переполоху, легко могла оставить от комфортной и привычной жизни бога сибарита лишь развалины.

– А может, лучше тебя в Межуровнье сунуть? – грубо предложил возмущенный Элегор, заявившийся на экстренный сбор одним из первых. Не самым первым он примчался только потому, что перенесся в комнату вместе с Эйраном, у которого коротал мучительное, ненавистное время ожидания.

– Лоуленд – родина Лейма, его дом, место его сердца, – вмешался Эйран, не давая разгореться спору. – Если мы стремимся к тому, чтобы брат сохранил как можно больше черт, присущих в этой инкарнации, его нельзя никуда перемещать из средоточия силы семьи. Также не стоит покидать его самим, дабы он на тонком уровне ощущал нашу причастность и готовность помочь, – резюмировал мэсслендский маг, много времени уделявший исследованиям закономерностей обретения власти.

– Тем паче не стоит тащить кузена в Межуровнье, – подхватила Элия, окончательно зарубив на корню выгодное предложение осмотрительного Мелиора. – Даже если бы Злат дал свое согласие приютить нашего буйного родича и проследить за операцией познания души. Бездна – самая худшая точка для превращения, ее шепот сразу склонит весы на темную сторону.

– Ты права, – без пустых споров во имя сохранения идиотской мужской гордости и личного упрямства нехотя согласился Мелиор с разумными выводами сестры. С Элией-то он согласился, а вот отыграться на герцоге за хамство мысленно себе пообещал, но чуть позже, когда положение в семье не будет столь напряженным.

– Повелитель Межуровнья говорил тебе что-нибудь о том, как именно нужно передавать зеркало Лейму и как его использовать? – справился Лимбер у дочери, признавая за ней приоритетное право на контакт с Ужасом Бездны.

– Нет. Щит Унгира обладает нужными нам свойствами постоянно, никаких специальных ритуалов для их активации не нужно, – передернула плечами богиня. – Все предельно просто: мы отдадим щит кузену, объясним, что происходит с его душой и как зеркало истиной сути может помочь. Лейм имеет право все знать и действовать осознанно.

– Право выбора судьбы, – задумчиво кивнул Клайд, перебирая перстни на пальцах.

– Особенно мне нравятся слова «отдадим» и «объясним», – почесал кончик носа Джей, прислонясь спиной к столику-головоломке и измерив родичей оценивающим взглядом. – Хотелось бы несколько большей конкретизации процесса. Будем ли мы всё магией в клетку перебрасывать или подошлем добровольца с благой вестью и болотным раритетом к буйному пареньку, готовому в любой момент из самого Нрэна да еще и арада в придачу понаделать отбивных?

– А ты, находчивый братец, хочешь на роль жертвы предложить свою кандидатуру? – многозначительно удивился Энтиор. Он единственный, кроме Мелиора, предпочел сидеть на диване, а не стоять. Задаваясь вопросом, принц изящно, будто случайно, сложил пальцы в символе поминовения усопшего, вернее, насильственно упокоенного.

– Целесообразнее всего идти мне, – решительно заявила Элия, не дав вступить в перепалку с братом Джею, оскорбившемуся до глубины души и горящему желанием отомстить вампиру. Худощавый вор всегда злился, когда кто-нибудь выражал сомнения в его физических возможностях.

– Это еще почему? Лейм – мой друг, идти должен я! – заявил Элегор, у которого из-под носа в очередной раз нахально уводили почетную обязанность подставить другу плечо в трудную минуту или, если смотреть на проблему с другой стороны, подставиться под удар друга.

– Объяснись, дочь, – вместо того чтобы с ходу наложить высочайший запрет, подкрепив его хорошим ударом кулака по столу, с усталой строгостью попросил Лимбер. Король пожелал выяснить, на чем Элия основывает свой опасный выбор.

– Начнем с самого страшного. Кто-нибудь из вас будет способен не только противостоять Лейму, но и одолеть его, если во время ритуала возьмет верх темная сторона натуры бога? – спокойно ответила вопросом на вопрос богиня, применяя самое мощное наряду с женскими чарами оружие своего арсенала – логику.

– Будто это сможешь сделать ты? – мрачно вопросил Нрэн, прекрасно понимая, что даже ему не скрутить разбушевавшегося младшего брата. Печальный опыт бальной драки вкупе со сломанной конечностью и расквашенным носом пошел стратегу Лоуленда впрок, пусть и пребольно гвазданул по самолюбию.

– Мне не будет нужды сражаться с кузеном, – покачала головой Элия. Глаза богини были печальны и строги. – В отличие от вас, дорогие мои, я обладаю иной силой, способной усмирить Лейма в любом из обличий. Поэтому именно мне лучше всего находиться с ним рядом, если что-то пойдет хуже, чем нам хотелось бы.

– Чтобы сразу посадить Лейма на поводок из силы любви? – сжимая кулаки, почти выплюнул фразу Элегор, злясь на собственное бессилие.

– Мы не хотим причинять вреда родичу, но если не будет иного выхода, то «поводок», как ты это назвал, станет наименее болезненным средством воздействия. Он сможет удержать Лейма от непоправимых поступков и сохранить для его души надежду на иной выбор, чем абсолютное погружение во тьму, – вздохнула Элия и, покачав головой, с досадой прибавила: – Неужели ты думаешь, что мне доставит удовольствие мучить кузена, которого я берегла все эти годы, не давая возможности насадить сердце на шипы?