Расколотые небеса - К. М. Дэвидсон Страница 8

— Ты оскверняешь королевскую кровную линию человеческой кровью, — продолжила Далила, угрожающе указывая пальцем на Иеремию. — Ты станешь погибелью этой страны, и клянусь Богами, я сделаю своей жизненной миссией обеспечить, чтобы твои дети никогда…

Белое сияние вспыхнуло от Фиби, шестиконечная Метка на ее лбу вспыхнула теплым белым светом, ее глаза засветились тем же цветом.

Слова Далилы превратились в крик ужаса, когда она взмыла в воздух, зависнув на фут над землей. Старуха изрыгала проклятия и ругательства в адрес Фиби, пытаясь превратиться в форму грифона, но Фиби принялась переворачивать ее в воздухе вверх-вниз, сбивая чувство равновесия.

— Отведи моего сына в ближайшую комнату, Торн, — потребовала Фиби, не отрывая взгляда от кружащейся в воздухе Далилы. — Мне нужно решить дипломатические вопросы.

— Да, Ваше Величество.

Фиби смутно уловила торопливые шаги Торна, за которыми последовали более тихие шаги ее сына. Она подождала, пока ближайшая дверь не захлопнется, прежде чем использовать свою божественную силу, чтобы резко притянуть тело Далилы прямо перед собой, удерживая женщину в подвешенном состоянии.

— Ты угрожала жизням моих детей и оспаривала мое право на трон, — прошептала Фиби, ее тон был холоден. Черные нити просочились в ее вены под сиянием, когда она призвала Эфир, обвив им горло Далилы. Руки Далилы царапали темные щупальца, но те не дрогнули. — Я полагаю, мы называем это изменой в этих стенах.

— Божественная сила, которой ты владеешь, — доказательство того, что ты не дочь Короля Дрого, — задыхаясь, прохрипела Далила вокруг веревки Эфира, сжимавшей ее дыхательные пути. — Мир знает, но они боятся гнева Богов, если они поставят под сомнение твое происхождение.

— Им не следует бояться гнева Богов. — Фиби склонила голову, хищный блеск в ее светящихся глазах. — Им следует бояться моего.

С этими словами Фиби швырнула женщину в известняковую стену взмахом запястья, ее тело хрустнуло от силы и рухнуло на пол. Рыцари Эфирии поспешно появились за углом, натыкаясь друг на друга, когда остановились перед безжизненным телом Далилы.

— У вас есть пять минут, чтобы убрать это тело отсюда, — приказала Фиби, вытирая руки о юбки и поправляя корону на своих темно-каштановых кудрявых волосах. — Мой сын в одной из этих комнат, и я займу его ровно на это время. Я бы предпочла, чтобы он не видел мертвого тела в столь нежном возрасте, всего лишь шесть лет.

— Что прикажете нам делать с телом, Ваше Величество? — спросил один из рыцарей, голос слегка приглушен шлемом, закрывавшим лицо.

— Что вам угодно. — Фиби пожала плечами, уходя, ущипнув верх юбок в руках. Она потянулась к ручке двери, где, как она полагала, были Торн и ее сын, как раз перед тем, как повернуть голову через плечо.

Она нахмурилась на двух рыцарей, поднимавших тело.

— Ради Богов, не делайте ничего неподобающего. Будьте незаметны.

— Да, Ваше Величество, — ответили они хором.

После этого Фиби оставила их разбираться с беспорядком.

— Торн говорит, что я отвечаю за поиск новой няни для Иеремии. — Дастин заглянул в ванную комнату, где Фиби возлежала в гигантской медной ванне. Она погрузилась глубже в воду, пока рот полностью не скрылся под поверхностью. — Что случилось с Далилой?

Фиби перевела взгляд с поверхности воды на край ванны. Дастин стоял, скрестив руки на своей поджарой груди, бровь приподнята. Она сузила на него глаза, но не убрала рот из воды.

Дастин был человеком, но для Фиби он всегда был гораздо большим. Что-то в нем очаровало ее с первой встречи, поэтому она так сильно влюбилась в него в тот момент, когда увидела его на своем брачном турнире.

Те прекрасные, морской зелени глаза резко выделялись на фоне его светлой кожи и иссиня-черных волос, которые он всегда носил длинными, ниже плеч. Его челюсть всегда была серьезно сжата, но если приглядеться, то внутренний блеск подмигивал тебе из тех ярких глаз.

И потому, когда ее супруг протянул руку к ванне, охватил ее подбородок и приподнял ее лицо из воды, глубоко в ее животе зашевелилось желание.

— Что ты сделала с Далилой, моя Королева? — тихо спросил он, его глаза искрились озорством.

Фиби глубоко вдохнула, подняв грудь так, что ее груди всплыли на поверхность воды. Она с наслаждением отметила, как на мгновение взгляд Дастина опустился.

— Она угрожала нашей семье, — прошептала Фиби, ее Эфир игриво обвился вокруг запястья Дастина и двинулся вверх по его руке. — Она совершила измену, поэтому я назначила наказание.

— Ты, может, и королева, моя луна. — Дастин вздохнул, его веки затрепетали, когда Эфир спустился вниз по его торсу. — К сожалению, существует процедура для рассмотрения таких обвинений. Совет может быть недоволен.

— Тогда они могут быть недовольны мной, — прошипела Фиби сквозь зубы, и Дастин сильнее сжал ее подбородок.

— Ты же не хочешь так их разозлить, что они захотят сместить тебя с трона. — Дастин провел кончиком носа по ее носу, и ее желание расплавилось жаром между бедер. Она сжала их под водой, вызвав рябь на поверхности. Дастин усмехнулся и добавил: — Верно?

— Конечно, — пробормотала она сквозь его пальцы, опуская веки. — Уверена, я всегда могу привести довольно убедительный аргумент Совету, почему они не должны смещать меня. Что-то, что мой биологический отец передал мне…

— Фиби, — протянул Дастин в предупреждении, уставившись на нее строгим взглядом. — Ты проповедуешь правление с позитивными аргументами, установлением уважения вместо страха. Такие действия не соответствовали бы этому принципу.

Горечь обожгла ей горло, когда она стиснула челюсть в его хватке, прижав язык к небу.

С тех пор как король в отставке Дрого оставил трон в прошлом году, Фиби была вынуждена иметь дело с мужчинами, оставшимися в его первоначальном Совете. Это были надменные, самодовольные мужчины, которые правили страхом и агрессией — метод, который Дрого и его предки использовали веками.

Использование этого подхода в течение сотен лет сделало Эфирию страной, с которой нужно считаться, но времена менялись. Мир понемногу отходил от варварских обычаев, обращаясь к более здоровым способам установления уважения и почтения. По мере того как другие правители перенимали новые методы правления, граждане покидали границы Эфирии, чтобы жить под их властью.

Торговля и путешествия в наши дни сделали переселение еще проще.

Эфирии нужно было адаптироваться к меняющемуся миру, если она хотела остаться мощной державой. Биологический отец Фиби постоянно бросал вызов ее мышлению. Это заставило ее экспериментировать со своими собаками в детстве, изучая разницу между положительным и отрицательным подкреплением.

Когда положительные аргументы привели к послушанию, поведению и доверию между ней и гончими, она поняла, что люди и Существа