Истинная с коготками для дракона - Алена Шашкова Страница 8

Глянув на Джонса и заметив его довольный вид, внезапно осознаю: он намеренно водит меня кругами. Проверяет?

— Вы считаете, что я глупая или что я врунья? — спрашиваю откровенно я.

— Решил просто так не обвинять, — невозмутимо отвечает он, и уже после следующего поворота мы выходим из парка практически у самой башни.

Подъем по винтовой лестнице оказывается еще бо́льшим испытанием, чем спуск. Мало того, голова кружится, так еще и задыхаешься, как будто бежал многокилометровый марафон.

Но, насколько я понимаю, мы поднимаемся не на самый верх. На предпоследнем этаже Джонс, которому подъем хоть бы хны, легко толкает деревянную дверь, и передо мной открывается светлая просторная комната с двумя окнами на северную и южную стороны и двумя дверями.

В углу комнаты расположен открытый камин с опять же двумя креслами с обивкой из зеленого бархата перед ним. Темный паркетный пол идеально отполирован, и в нем наверняка по вечерам красиво отражаются огни от бра со странными светильниками. Уютненько.

— Это жилой этаж, — объясняет преподаватель. — За правой дверью моя комната. Соответственно, за левой будет ваша. Но… — тут он переводит взгляд на меня. — Я не был готов к приему гостей, так что вам придется там убраться.

Джонс так смотрит на меня, как будто только и ждет, что я откажусь или выкину что-то подобное. Я пожимаю плечами и открываю левую дверь, и оказываюсь во вполне комфортной комнате. Кровать-стол-комод и непонятная дверь в дальней стене. Все сдержанно, аккуратно и всего лишь немного пыльно.

— Хорошо, — отвечаю я. — Ведро с водой и тряпки же есть? Метлу я у вас в комнате видела. Цветущую такую, мне подойдет.

По долгому молчанию преподавателя я понимаю, что удивить я его смогла. Хотя сама не знаю, чем.

Джонс щелкает пальцами, и как будто из воздуха материализуется и ведро, и тряпка, и… Нет, метлы нет.

— Метлу не дам, она дорога мне как память. Уникальна, буквально, — говорит преподаватель. — Думаю, это прекрасный повод начать вспоминать магию. Основы бытовой магии — один из базовых курсов вашей специальности.

Он показывает какое-то движение пальцев и произносит непонятное слово, и тряпка сама ныряет в ведро, отжимается и легким летящим движением проходится по столу и комоду, собирая пыль.

— Теперь вы, — кивает Джонс, когда тряпка возвращается в ведро.

Жизнь меня к такому не готовила! Я обхожу ведро, неуверенно заглядывая внутрь, как будто надеясь, что моего взгляда будет достаточно. Но нет, надо как-то повторить за преподавателем.

Он, словно понимая, что я без помощи дуб дубом, медленно делает то же самое движение. Я складываю пальцы, как он показывает, припоминаю его слова и… произношу, как услышала.

Видимо, услышала я неправильно, потому что глаза Джонса округляются, когда вся вода из ведра поднимается вместе с тряпкой и летит прямо на удивленного преподавателя…

Глава 8

Все происходит как в замедленной съемке: его глаза расширяются, руки начинают подниматься в защитном жесте, пальцы складываются в какой-то сложный пасс. Я понимаю, что он собирается отвести воду от себя, но… слишком поздно.

В попытке спасти Джонса от намокания я срываюсь с места, бросаюсь вперед и с разбегу сбиваю преподавателя с ног. Только краем глаза замечаю, что шар воды уже застыл прямо в воздухе, а мы вместе с Джонсом падаем на пол.

Похоже, это и оказывается основной моей ошибкой, потому что в этот же момент весь водяной поток отмирает и обрушивается на нас, окатывая с головы до ног.

Неловко. Я сверху, он подо мной, оба абсолютно мокрые.

Тишина. Капли стекают по нашим лицам, его волосы прилипли ко лбу, моя рыжая грива, кажется, впитала половину воды. Мы оба тяжело дышим — он от неожиданности, я от своего геройского броска.

— Что. Это. Сейчас. Было? — голос Джонса звучит приглушенно и напряженно, в то время как я, уткнувшись носом в его шею, вдыхаю мужской аромат можжевельника с горьковатой ноткой выделанной кожи.

Он пахнет преступно хорошо. И мне не стоило бы об этом сейчас думать, но не получается: обо всем остальном думать просто страшно. Я даже жалею, что прямо сейчас в кошку не превратилась снова.

Я с трудом отлепляюсь от Джонса, опираюсь руками по обе стороны от его головы, и невольно ощущаю твердость его тела подо мной. Через промокшую рубашку отчетливо проступают очертания мускулистой груди. Я никогда не была поклонницей накачанных парней, но это… это впечатляет.

Возможно, мне просто не встречались такие.

— Я… помочь хотела, — выдавливаю из себя, чувствуя, как краснею. — Испугалась, что вы промокнете.

Джонс хмыкает, и мне кажется, я вижу проблеск удивления в его глазах:

— Поэтому решили сбить меня с ног и окатить нас обоих? Блестящий план, студентка Уоткинс.

— Я ничего не делала! — вырывается у меня привычная фраза, но теперь она звучит совсем жалко.

— Разумеется, — он поднимает бровь. — Всего лишь перепутали заклинание.

Мы все еще в крайне неудобном положении. Я чувствую, как его дыхание касается моего лица, и это вызывает странное тепло где-то в груди. Должно быть, от смущения. Кажется, я опять краснею.

— Если вы закончили изучать… — он указывает взглядом на свое тело, от которого я еле отвожу взгляд, его голос внезапно становится низким, с хрипотцой, — возможно, вы позволите мне встать?

Я подскакиваю как ужаленная, чуть не поскользнувшись на мокром полу. Джонс поднимается одним плавным движением, будто вовсе не промок до нитки. Вода стекает по его скулам, очерчивая их острые линии.

— Простите, — бормочу я, пытаясь стряхнуть с себя стекающие на пол капли.

Он проводит рукой по волосам, зачесывая их назад, и тяжело вздыхает:

— Первый урок магии: никогда не произносите заклинания, если не уверены в правильности формулировки. Вы использовали командную форму вместо направляющей. «Акваринус» вместо «Акваринум». К тому же влили в него избыточное количество силы.

— А есть разница? — я пытаюсь выжать рукав, но это безнадежно.

— Существенная, — он морщится, глядя на лужу под нами. — Одно заклинание просто перемещает предмет, другое швыряет его с силой. Вы практически создали водяной таран.

Его пальцы двигаются в воздухе, и я чувствую, как по телу проходит теплая волна. Одежда начинает высыхать, хотя не полностью — волосы все еще влажные.

— Спасибо, — тихо говорю я, чувствуя странную неловкость.

—