Камеристка - Дина Зарубина Страница 9

class="p1">Рута мне все детство испоганила, не сомневаюсь, что она уже обдумывала, как бы меня подставить. Проще всего обвинить в краже, чтоб меня выпороли тут же, во дворе. А она слушала бы мои вопли и наслаждалась. Идиотка, кто же примет вороватую служанку в замок на должность экономки? А я ведь должна ей, по желанию мачехи, уют обеспечивать долгие годы.

В общем, кто скажет, что месть — гадкое и подлое чувство, сам не страдал и не терпел напраслину. Я вот уверена, что месть сладка. Когда твой обидчик получает той же монетой, и боги улыбаются. Потому что люди сами разобрались, без воззваний к ним. Это ж… как момент, когда ребенок сам научился шнурки завязывать!

Руту мне нисколько не жалко, я ей ничего плохого не делала, а она мне постоянно пакостила. Сейчас она выросла и пакости будут крупные, вот и вся разница. Нет уж. Сами змей подбирайте, грейте, целуйте. Обойдусь без сестринской любви.

Пусть я плохая родственница, но тратить свою жизнь и здоровье ради избалованной дряни не стану. И Мирте скажу, чтоб расчет попросила, такое терпеть — втрое платить надо. Если ее солдатик у графа служит, так и ей всегда найдется место при кухне или в прачечной, там постоянно руки нужны. А может, у него и свой домишко имеется, так и вовсе сама себе хозяйкой будет, чем плохо?

Мирта уснула почти мгновенно. А у Руты долго горела свеча и слышался скрип половиц. Металась сестрица по спальне, как тигра в клетке. Планы мести строила.

Сейчас побегает, перед рассветом уснет, а мне того только и надо.

Утро едва забрезжило, а я уже умылась, оделась и подхватила свой саквояж. Пусть везут мои дырявые платьишки до замка, на ветошь сгодятся.

* * *

Валерия, спасибо за внимательность!

Глава 5. Побег

Даже позавтракать успела, пирожками с ливером. И парочку с собой взяла перекусить по дороге. Опоздать не боялась: возница дилижанса с напарником уминали кашу за соседним столом. Я уже и за проезд до столицы уплатила, ужасно дорого, аж девять с половиной кератов. Но путь не близкий.

Сейчас попивала взвар, наслаждаясь отдыхом перед дальней дорогой, разглядывая большую карту, искусно выжженную на дереве, на стене трактира. День мы проведем в пути до Перто-Тийя, там заночуем, потом свернем к реке Кассале, и вдоль нее будем ехать весь день до Кадугена. А уж выехав из него, к полудню увидим холмы Амбелы, белокаменной столицы королей династии Балли.

Во дворе вдруг загромыхала черная карета с решетками, зацокали подковами лошади стражников.

— Кажись, важного заключенного привезли, — сказал возница напарнику.

Из кареты, гремя цепями, вышел высокий человек в черном кожаном колете. Один из стражников тотчас накинул на него плащ, надвинул капюшон, скрывающий длинные волосы. Заключенного повели в «кабинет».

— Дворянин? — Пискнула я в изумлении. Их же не заковывают, как грабителей и разбойников!

— То-то и оно, — прогудел возница, отхлебнув эль. — За измену и их казнят.

— И правильно делают, — подхватил напарник.

— Ужас какой!

— Ужас не ужас, а ехать пора. Труби в рожок, через пять минут отправляемся.

Я как раз отдала хозяину записку, чтоб передали графу или капитану его стражи. Руте я не доверяла ни капли. Соврет, извратит смысл, выставит меня последней гадиной. Ни к чему это. Напарник возницы протрубил отправление, я залезла в темное теплое нутро дилижанса и плотно запахнулась в накидку. Пока народу мало, можно и подремать. Но сон не шел.

Движения, рост и стать заключенного не давали покоя. Очень он мне напомнил моего… мужа, вот кого! Его же как раз арестовали два дня назад! Я тихо ахнула и прикрыла рот ладошкой. Мужа тоже везут в Амбелу!

В дилижансе я дремала, просыпалась, делала глоток воды и снова дремала. Дилижанс заполнялся людьми. Они разворачивали жареных цыплят, пироги, хрустели яблоками, вели нескончаемые разговоры. Я чутко прислушивалась с закрытыми глазами. Любое знание в моем положении может оказаться ценным.

Больше всего люди любят говорить о себе. Нашелся бы желающий слушать! А я желала. Знать, о чем люди думают, чего хотят, о чем переживают. Мачеха научила. Можно отдавать приказы, это просто. А вот показать человеку, что он важен и нужен, чтоб он за тебя горы срыл и реки вспять повернул, большое искусство. Я старалась, хотя и не понимала в детстве, зачем мачехе знать, что жена садовника болеет, а у конюха родилась двойня. Но грошовая склянка лекарства, посланная жене садовника, или стопка старых пеленок, подаренных роженице, творили чудеса. Люди работали не за страх, а за совесть. Я запомнила.

Поэтому внимательно слушала свою соседку, даму преклонных лет. Она навещала внуков в поместье сына, теперь возвращалась домой, в Амбелу. На ее любопытные расспросы ответила чистую правду, что я из обедневших дворян, еду искать место. Для начала компаньонки. Служанкой всегда устроиться успею. А благородной девушке и работа нужны благородная. Чтицей могу, секретарем. Переписчиком, Библиотекарем. Всяко лучше, чем овощи на кухне скоблить.

— А рекомендации есть? — любопытствовала старушка.

— Конечно, патер нашего храма дал мне несколько писем.

— А магией обладаешь?

— Пресветлый не дал мне искры, — я уныло развела руками.

— В столице, деточка, магия очень ценится. Особенно бытовая. Без бытовой магии даже служанкой в богатый дом не возьмут, не говоря уж о старших слугах. Артефакторы ценятся, зельевары. Вот если бы целительский дар у тебя был, хоть чутешный, я смогла бы тебя рекомендовать в хороший дом, к моей подруге. У нее спина болит очень и массаж каждый день нужен.

К целительству я не имела ни малейшей склонности, хотя разумеется, знала основные целебные травы и могла сделать примочку, промыть рану или сделать перевязку. Не звать же лекаря из-за каждой царапины! Но мне просто не нравилось возиться с больными. Они гадкие, капризные и неблагодарные.

А госпожа Лианна продолжала рассказывать, ввергая меня в тоску.

Все мои умения могли разбиться о неспособность воспользоваться гладильным или осветительным артефактом. А еще бывают очистительные и стиральные, швейные, а на кухне уж сколько приспособлений придумали! Мы в нашем Лорингейне и о трети не слыхивали. Я расстроилась и даже хлюпнула носом.

— Не огорчайся, деточка, но сразу знай, что экономкой или домоправительницей тебя не возьмут. Даже если б дар и был.

— Почему?

— Молоденькая слишком и миловидная. Ты бы лучше жениха искала.

— Женихам нужны богатые невесты, а не миловидные, — возразила я. — Красота дело десятое, а в шалаше крыша протекает в дождь.

В этом я была уверена совершенно точно. Сколько