Инь vs Янь. Книга 1 - Галина Валентиновна Чередий Страница 39

а потом преодолеваю остаток расстояния между нашими ртами и провожу своими губами по его. Разряд нереальной силы прошивает нас обоих, и я неимоверным усилием сдерживаюсь, чтобы не впиться в Рамзина до онемения. Но нет, я ведь должна быть покорной и позволить ему вести. Рамзин испытывает меня, не отстраняясь, но и не углубляя нашего контакта. Я держусь на остатках не сгоревшей в похоти воли и позволяю насладиться моментом. Ведь знаю, знаю каждой клеткой своего тела, что его желание ничуть не меньше моего, а может, и в разы больше. И Рамзин сдается и алчно захватывает мой рот, вталкивая себя вглубь, как обычно лишая меня всего, чтобы наполнить до краев собой. Имеет меня своим поцелуем и хочет, чтобы я знала это. Не просто смирилась и уступила, а отдалась целиком, впустила так глубоко, как только он захочет оказаться. Но длится это слишком мало, потому что он резко отстраняет меня и до хруста сжимает челюсти.

— Если будешь недостаточно понятливой, или память тебе изменит, дорогая, то расплачиваться за это будут те, кто тебе дорог, — его голос огрубел. — Например, твой отец или этот неожиданно образовавшийся мальчишка. Причем я сотру ему память о тебе, и он даже не будет знать, за что страдает, а ты будешь. Мы поняли друг друга?

— Зачем ты это делаешь? — прошептала я, уже сдаваясь. — Зачем? Ты ведь не такой на самом деле. Не такой!

Рамзин грубо оттолкнул меня к стене, и лицо его исказилось.

— Кончай тут изображать психолога или мою несуществующую совесть. Ты и понятия не имеешь, какой я! Хочешь знать, почему я это делаю? Да просто потому, что могу! Могу, понятно? Выведи ее отсюда! — рявкнул он Саше, и тот, отпустив Семена, взял за локоть меня и потащил к выходу.

— Яна! — попытался кинуться ко мне парень.

— На меня смотри, щенок! — голос Рамзина опять стал намного ниже и повелительней, чем обычно, и Семен повиновался. — А ты, Яночка, иди и чинно-мирно садись в машину. Будешь послушной, и я не сделаю больно твоему домашнему любимцу.

Я бросила прощальный взгляд на Семку, уже оплакивая те недолгие дни покоя и душевного тепла, что мне обломились рядом с ним, и послушно пошла к выходу.

22

Прошло уже почти полчаса, а Рамзин все еще не появился. Я нервно ерзала, мучаясь беспокойством за Семку и виня себя за то, что парень пострадает по моей милости. Нужно было не слушать его и валить куда-нибудь в съемный угол, а не подставлять его так по глупому такой зверюге, как Рамзин. Но нет же, я, как всегда, эгоистичная идиотка, думала только о себе! О том, как мне уютно, тепло и комфортно рядом с этим болтливым и озабоченно-наивным мальчишкой. И вот теперь Рамзин бог знает что там с ним делает, а я только и могу что смирно сидеть и пялиться в затылок амбалу Саше, потому что опасаюсь, что, начни я сейчас тут права качать, и это только все усугубит. Ненавижу тебя, Рамзин! Сто тысяч раз ненавижу!

Александр посматривал на меня недобро в зеркало заднего вида, явно следя за каждой гримасой и движением. Нервное ожидание и это пристальное наблюдение быстро исчерпали не слишком большие запасы моего терпения.

— Ну, что ты уставился на меня? — не выдержав, вызверилась я на охранника.

Он молча покачал головой, но глаз не отвел.

— Прекрати пялиться на меня, как будто я гений зла! — не могла уняться я. — Что я лично тебе плохого-то сделала?

Парень потер гладко выбритый подбородок и вздохнул.

— Ничего, госпожа Крамер. Но хозяин был очень… взбудоражен вашим… неожиданным уходом. А еще хуже стало, когда мы не смогли вас найти в первые же сутки. С ним было непросто все эти дни, — тихо ответил он.

Я уже открыла рот, чтобы едко высказаться по поводу, откуда этому громиле знать значение слова «взбудоражен», но потом закрыла его, потому как Александр по большому счету был в этой ситуации вообще не при чем, и не фиг на нем зло сгонять. Да и за три недели работы в баре я научилась тому, что внешний вид человека ни черта не говорит ни о его умственных способностях, ни о душевных качествах. Вонючий и пьянючий замухрыжка может оказаться полным таких мыслей и откровений, что волосы дыбом встают, а лощеный тип красоты неземной абсолютно беспонтовым и пустым.

— Если человека запирают, как собаку, то его уход сложно назвать неожиданным явлением, — только и буркнула я. — Или прежние подружки вашего хозяина были в восторге от такого обращения?

Охранник опустил глаза, прерывая нашу игру в гляделки, и беспокойно поерзал.

— Ничего не могу сказать вам по этому вопросу, — ответил он и спустя минуту добавил: — На моей памяти по крайней мере ничего подобного не происходило.

Это как нужно понимать? Что раньше Рамзин никого не хватал и не запирал, и это только на мне в нем пробудились маниакальные наклонности, или просто Саша не так давно тут работает?

— Слушай, Александр, а ты в курсе вообще, что работаешь на инопланетного захватчика? Не боишься, что навечно опарафинишся в глазах всех честных землян? — откинувшись на сидение, решила я воспользоваться неожиданной разговорчивостью охранника.

Тут я увидела в зеркале, как на лице парня появилась едва заметная, но очень симпатичная улыбка.

— Нет, госпожа Крамер, не боюсь. Я ведь точно знаю, на кого работаю, — почти весело ответил он.

— Ну, раз ты такой осведомленный, меня просветить не хочешь?

— Нет, простите. Хозяин сделает это сам, когда и если сочтет нужным, — взгляд парня стал немного виноватым, но вид был решительный.

Ну и ладно, попытаться-то можно было?

В этот момент сам главный герой нашего обсуждения появился из подъезда в сопровождении второго охранника. Вид у него как всегда был непроницаемый, но на лбу образовалась складка, выдавая то ли озабоченность, то ли его вечное недовольство. Когда Рамзин сел в машину, я посмотрела на него, не решаясь спросить о Семене. Бабульки на лавочках проводили любопытными взглядами дорогущую иномарку, разворачивающуюся во дворе старых трехэтажек. Она смотрелась тут, как инопланетный корабль на колхозном подворье. Я с тоской взглянула последний раз на окна нашей старой квартиры и уткнулась взглядом в затылок сидящего за рулем Александра.

— Я так понимаю, что лишил тебя ужина, и моя обязанность накормить тебя, — произнес Рамзин так, словно пытался поддержать милую светскую беседу.

Я хотела проигнорировать его, но знала, что он все равно не даст мне такой возможности.

— Ну