Индира Макдауэлл - Тадж-Махал. Роман о бессмертной любви Страница 123

Индия такая же. Блеск и нищета, трехсотметровые номера отелей и тючки с тряпьем на крышах халуп для тех, кто спит прямо на улицах, блеск начищенных лобби и их кондиционированный воздух и вонь загаженных мусором улиц… Суперсовременный аэропорт соседствует со страшными трущобами, с грандиозного моста Бандра-Уорли открывается вид на иглы высоток и обтекающие их рваные крыши халуп, роскошные, украшенные стразами Сваровски машины стоят в одних пробках с едва живыми такси-«Фиатами», тук-туками и гружеными повозками с тощим индийцем в качестве тягловой силы… запах гнили и смог для всех один… и жгучее солнце тоже. Здания банков из стекла и бетона соседствуют с храмами, а культ денег спокойно уживается с миллионами (!) самых разных божеств. Многобожие, множество религий и просто верований, множество языков (пусть имеющих одну основу – санскрит), разные кухни, в которых одни не едят говядину, другие свинину, а третьи и вовсе мясо, разные обычаи… – здесь все разное, хотя из-за очень пестрой картины это замечаешь не сразу. Индия – огромный человеческий котел, и, если она существует в таком виде, значит, у человечества еще не утеряна способность договариваться и считаться друг с другом. Это хороший знак.

Чтобы понять эту страну, в ней нужно родиться. Чтобы не пытаться осуждать, нужно принять ее сердцем. К моему изумлению и, честно говоря, некоторому неудовольствию, мое сердце приняло Индию.

Я от души благодарна Элизабет Форсайт и Эдварду за такое непростое путешествие, Престону за знакомство с Радживом и Кирану за Джаю. Несмотря на полную неудачу в расследовании (надеюсь, только пока), я чувствую, что без этого опыта моя жизнь была бы ущербной. Я забыла о намерении пробыть в жаркой Индии всего две недели, меня по-прежнему коробит от грязи и вони, от беспорядка и необязательности, но я уже приняла эти реалии. Помог Раджив с нашим путешествием или мое странное сердце? А может, и то, и другое и еще Джая?..

Мы в Агре второй день. Отель, конечно, попроще, мне номер с личным видом на Тадж-Махал из ванны ни к чему. Абдул Рахани, который остался в Агре с аппаратурой и техниками, моему появлению рад и советует «Бхуми-резиденси», расположенный неподалеку от их «Тадж-плаза» и «Обероя».

В отеле все хорошо, кроме одного – покрытые известковым налетом краны в ванной давно следовало бы почистить. Насчет тараканов Джая снова авторитетно заявила, что их нет.

Я сомневаюсь, потому что за огромными застекленными стенами лобби отеля захудалый индийский двор с мусором и ставшей уже привычной неухоженностью. Но нам некогда любоваться видами из окон лобби или номера, мы мотаемся по Агре, вернее, вокруг Тадж-Махала. Меня как магнитом тянет к Западным воротам. Джая не протестует, напротив, интересуется моим самочувствием.

– Я плохо выгляжу? – спрашиваю я.

– Нет, хорошо. Тебе так нравится Тадж-Махал?

– Да. – Не говорить же ей, что здесь совершено преступление, которое я обязана раскрыть.

У меня невыносимое ощущение дежавю. Нет, не в Тадж-Махале, а где-то рядом. Мы идем в Красный Форт, и в его воротах снова возникает это же ощущение. Потом я тащу Джаю на место, где когда-то стояло поместье брата Мумтаз. Потом снова в Тадж-Махал…

И ведет меня туда не разум, а мое «чужое» сердце. Ему-то что за дело? Это не интуиция, которая способна подсказать, нет, это именно сердце требует обойти знакомые ему места.

Конечно, они знакомы и мне, ведь в Красном Форте мы снимали два дня, Западные ворота и место бывших дворцов мне показывал Раджив, а где-то в Тадж-Махале убили Сатри.

Тапар больше в полицейском участке не работает, узнать ничего нового не удается, мне очень неспокойно, как, собственно, неспокойно и в самой Агре, и я решаю, что нужно возвращаться в Мумбаи, чтобы попросить Шандара снова свести меня с Чопрой. Иного выхода нет.

– Джая, ты когда-нибудь слышала о чатристах, поклонниках богини Кали? – спросила я как-то.

– Конечно. Это богиня времени и смерти. Да, много чего… – ответила девочка.

– Я о богине читала, но не могу найти материалы о ее поклонниках-чатристах.

Джая хмурится:

– Тебе лучше не знать.

– Почему?

– А зачем тебе?

Ясно, что она не желает говорить. Но мне интересно почему? Если Джая уперлась или чего-то не желает, ее не заставишь никакими средствами.

Джая осталась в Агре, у нее здесь родственники и дела (!), а я вернулась в Мумбаи. Провожая меня в аэропорту (благословенный день, когда есть прямой рейс в Мумбаи), девочка берет с меня клятву, что я буду осторожной и не натворю чего-нибудь до ее приезда. Прямо моя итальянская тетушка со своими волнениями!

Я обещаю, не подозревая, насколько этот мудрый ребенок прав в своих опасениях, что буду осторожна.

Шандара нет в Мумбаи, потому встреча с Чопрой откладывается на неопределенное время. Теперь я маюсь от безделья в Мумбаи, но не так, как в Агре. Сердце снова тянет туда, но я приказываю ему: «Цыц!»

Снова и снова провожу часы перед лэптопом. Кажется, я уже знаю все обо всех (какая самоуверенность!).

К вечеру приходится констатировать, что еще один день прошел впустую, я ни на шаг не приблизилась к разгадке убийства Сатри и похищения алмаза. Решаюсь позвонить Эдварду, но того нет в Лондоне, и разговаривать он не может. Звоню по защищенной линии Кэрол с вопросом о том, что слышно в расследовании. Та чуть смущенно отвечает, что террористами признаны члены ИГИЛ (раньше сказали бы «Аль-Каиды»), это они совершили налет, захватили заложников, убили Санджита и украли алмаз. Виновные убиты при попытке самого штурма Букингемского дворца, а убившие индийского режиссера застрелены при аресте, так как оказали вооруженное сопротивление.

Это я уже читала в прессе. Кэрол повторяет нелепицу, что означает закрытие дела…

Мне тошно и от неудач, и от всеобщей лжи, и от реалий Мумбаи.

А еще мне тошно от одиночества. Впервые за много лет мне плохо от того, что я свободна и ни от кого не завишу. Может, не стоило прилетать в эту Индию?

Раджив в Лондоне. Как я ему завидую! Даже октябрьский хмурый Лондон во сто крат лучше жаркого Мумбаи!

Раджив сообщает, что вернется завтра.

А Джаи все еще в Агре. Объяснила мне коротко и емко:

– У меня дела!

Какие дела могут быть у двенадцатилетней девчонки?

Звонок от Девдана раздается ближе к вечеру. Уже перестав надеяться на встречу с бывшим охранником, я не верю, что это он. Бедолаге приходится повторять, что именно я кричала вслед, когда он карабкался по круче в день нашего с Джаей появления в Сакинке.

Девдан просит встретиться на пляже Чоупатти сегодня вечером. Обещает ответить на мои вопросы, но как его найти и где именно на многолюдном пляже состоится наша встреча, не говорит.