Индира Макдауэлл - Тадж-Махал. Роман о бессмертной любви Страница 133

– Арджуманд, что мне делать? Я не хочу сгнить вместе с мужем. Я выпью яд, если придется стать женой Шахрияра.

Арджуманд понимала, что и этого Нур-Джехан не допустит, за Ладили будут следить так, что она и простой воды не попьет.

Сколько они плакали, неизвестно. Наконец Арджуманд вздохнула:

– Я попрошу мужа взять тебя в жены.

– Спасибо! – Ладили стиснула ее руку. – Ты меня спасешь.

– Иди, я должна побыть одна…

Ладили плакала, пока шла до самых покоев Нур-Джехан.

– Ну? – Голос мачехи был ледяным, а тон требовательным.

– Она обещала помочь, – опустила голову Ладили.

– Правильно. И запомни: или Хуррам, или Шахрияр. Выброси своего Такура из головы! Я тебя предупредила. Иди! У меня много дел и без строптивых девчонок.

Нур-Джехан смотрела вслед поникшей падчерице почти со злостью. Эти девчонки ничего не смыслят в жизни. Одна рожает каждый год, не понимая, что тело слабеет от родов. Родить хорошо один, от силы два раза, чтобы стать сильней, но не толпу детей. Ладили она этого не позволит.

Хорошо, что падчерица не столь строптива, как племянница. Ладили будет послушной принцессой, с ее помощью Нур-Джехан продержится у власти еще долго после смерти падишаха. Что Джехангир долго не проживет, она знала лучше других. Все больше опиума требовалось, чтобы заглушить боли падишаха, все чаще Джехангир спал вместо управления империей, все реже садился на коня. Вернее, не садился совсем. Падишах всегда предпочитал мерное покачивание ауда на спине слона, а теперь и вовсе два шага не желал ступить без паланкина. Чтобы прекратить возникающие слухи о неспособности падишаха передвигаться, Нур-Джехан устраивала своеобразные прогулки. Весь путь от дворца до дома Гияз-Бека, а то и вдоль берега до особняка Асаф-Хана устилали коврами и бархатом, усыпали лепестками роз и ставили несколько диванов с подушками. Нур-Джехан с Джехангиром отправлялись на обед к ее отцу или брату. Они шли медленно, приветствуя по пути придворных, слушая музыкантов, присаживаясь, якобы для того, чтобы полюбоваться окрестностями или получить разъяснения на свои вопросы.

Как бы ни пыталась обмануть придворных Нур-Джехан, все прекрасно видели растущую немощь падишаха и еще быстрей растущую власть красавицы, и все больше желали ее сбросить в грязь. Того, кто слишком высоко возносится, окружающие мечтают еще ниже низвергнуть.

Но Нур-Джехан была сильна и сдаваться не собиралась, она правила империей через падишаха при помощи отца, брата и пасынка-зятя, желая сделать зятя настоящим. Ради этого не жалко подвинуть племянницу и решить судьбу падчерицы по-своему.

Хуррам пришел к жене возбужденный и принялся рассказывать о странном предложении Нур-Джехан:

– Она предложила мне взять в жены Ладили! Я сказал, что у меня уже есть любимая жена и много детей.

– Хуррам, ты должен жениться еще раз. И лучше, если это будет Ладили.

Принц смотрел на жену с изумлением:

– Зачем? – Он присел на край ее чапаи, провел пальцами по щеке. – У меня есть любимая жена, а для удовлетворения плоти я просто беру женщин. Что с тобой, ты нездорова? Может, позвать лекаря?

– Нет. – Арджуманд удержала его за руку. – Я здорова. Хуррам, если ты не женишься на Ладили, ее отдадут Шахрияру.

Лицо принца потемнело.

– Ты хочешь, чтобы я женился на девушке, которую не люблю, и готова делить с ней мое ложе?

– Хуррам…

– Я думал, что ты меня любишь!

Эти слова принц бросил уже через плечо, выходя из комнаты.

Резкая боль скрутила внутренности Арджуманд. Она застонала, но муж не остановился.

К хозяйке бросилась служанка:

– Госпожа, что с вами, госпожа?

– Позови… лекарку…

Это последнее, что смогла прошептать Арджуманд, проваливаясь в темноту.

Ее четвертый сын и седьмой ребенок родился раньше срока. Никто не ждал, что он выживет, но Умид Бахш прожил три года. А вот его мать…

Глава 19

Прихожу в себя я в клинике в палате доктора Кумара. Тому, что я очнулась, рады, проводят срочное обследование и заверяют, что все обошлось: пересаженное сердце выдержало даже такое – удар электрошокером. Чиновник клиники интересуется, буду ли я подавать в суд на лицо, совершившее нападение. Если да, то он немедленно вызовет полицейского.

Я мотаю головой:

– Нет, она просто испугалась. Хотя приятного мало.

Все радуются и за меня, и за Алисию.

Интересно, где она?

Я не буду подавать в суд или вообще кому-то что-то говорить, чуть позже я разберусь с ней своими методами…

Убедившись, что все показатели жизнедеятельности почти в норме, меня оставляют в покое. Вернее, почти в покое. Еще некоторое время капает какой-то раствор из капельницы. Я понимаю, что там может быть седативное средство, а спать мне сейчас совсем ни к чему. Приходится делать вид, что засыпаю и без специальных средств.

– Извините, клонит в сон… Это, наверное, из-за шока…

– Да-да, – бодро соглашается медсестра и капельницу отключает.

Этот прием я давным-давно усвоила еще у Ратхора: чтобы не спать принудительно, достаточно сделать вид, что засыпаешь и без помощи лекарств.

Медсестра уходит, и я остаюсь одна.

Я лежу глядя в потолок, словно на нем можно найти ответы на нелегкие вопросы.

Группа улетела в Агру на рекламные съемки, меня отпускать из клиники в ближайшие часы, а то и дни никто не собирается. Конечно, я могу исчезнуть немедленно, но предпочитаю сначала кое в чем разобраться.

С Сатри все ясно, тот наделал сумасшедшие долги и не мог ждать, когда продадут алмаз. Как только ему пригрозили смертью, согласился продать дорогой бриллиант за десятую, а то и меньше долю его стоимости. Но денег вовремя не получил и был попросту зарезан.

Вероятно, Санджит имел отношение к людям, которым был должен Сатри. Вероятно, когда они поняли, что Санджит упустил бриллиант, они и убили Сатри. Но при чем здесь Ричардсон?

Я глупейшим образом поверила Алисии Хилл, которая готова была оболгать всех вокруг. Ведь лгала же она однажды по поводу Раджива? Понятно, что Алисия причастна к появлению Уитни в Мумбаи, это она вывела людей Томаса на меня. Наверняка именно Хилл познакомила Сатри и Уитни. Чтобы выпутаться самой, красотка готова оклеветать Ричардсона.

Глупости. Неужели Эдвард мог быть причастен к похищению и убийству Сатри? Зачем ему этот пустозвон? Как я могла поверить Алисии?

Я чувствую себя перед Эдвардом виноватой, он наверняка это заметит, и мне будет трудно объяснить свое чувство вины, а объяснить, почему поверила лжи, еще трудней. Эдвард никогда бы не поверил, скажи кто-то такое обо мне. От этой мысли мне становится совсем тошно…

Конечно, все связи Алисии Хилл нужно отследить, она причастна не только к аферам Уитни, но и к пропаже алмаза, а возможно, и к убийству Сатри. Если не напрямую, то косвенно, или хотя бы знает что-то. А полиция, похоже, никогда не задавала ей вопросов с пристрастием. А вот я задам, как только доберусь до нее.