Мэри Стюарт - И девять ждут тебя карет Страница 49

Она бросилась к шкафу, но я ее остановила.

— Берта...

Она обернулась.

— Берта, хотите надеть это платье на ваш праздник во вторник? Может быть, у вас есть такое же красивое, как это, но мне бы хотелось...

— О, мисс! — Ее глаза стали совсем круглыми, и она молитвенно сложила руки. — Я? Разве можно... можно?

— Почему бы и нет? Платье вам идет, оно в сущности сшито на вас. Если оно вам действительно нравится, мне будет очень приятно, что вы его возьмете. Не думаю, что кто-нибудь его узнает.

— Нет, никто не узнает, — быстро ответила она. — Завтра в замке будут наемные официанты, а Бернар... а слуги не будут присутствовать на балу. Если... если вы только говорите серьезно.

Она снова принялась благодарить меня, но я прервала ее:

— Значит, договорились. Хорошо. А сейчас мне лучше побежать в комнату мадам и посмотреть в зеркало, пока она не поднялась к себе.

Берта еще раз нагнулась за туфлями.

— А туфли! Наденьте серебряные туфли!

— Нет-нет, не стоит, не беспокойтесь, — быстро сказала я, направляясь к двери. — Мне надо бежать. Еще раз спасибо, Берта. Спокойной ночи.

Спальня мадам де Вальми сообщалась с маленькой гостиной, где мадам обычно проводила утро. Я прошла через эту комнату, оставив дверь открытой нараспашку.

Комната утопала в мягком свете. Повсюду кружева, элегантная мебель в стиле Людовика XVI, на туалете поистине сказочное сияние серебра и хрусталя. Рядом с дверью в ванную находилось огромное венецианское зеркало, поддерживаемое на обтянутой шелковыми шпалерами панели усилиями целого сонма серебряных ангелочков.

Я встала перед зеркалом. Длинные занавеси на окнах, отражавшиеся в стекле, были из розовых кружев. Прекрасный фон. Когда я двигалась, серебряные нити в складках моей белой юбки мерцали и переливались, словно солнечные лучи, проходящие сквозь прозрачное облако тумана.

Помню, я подумала о том, что Золушка теперь уже не может не прийти на бал. А что будет в полночь?

Я нетерпеливо отогнала от себя эти мысли. Какая же я дура, что все еще не могу расстаться с глупой сказкой! Я уже достаточно обожглась!

Кто-то подошел к дверям гостиной. Наверное, Берта принесла мне новые серебряные туфельки.

— Входите сюда. Я уже кончила, — позвала я ее и состроила себе гримасу в зеркале. — Мне несут хрустальные башмачки. Какого черта! Все равно ведь ничего не выйдет...

Быстрые шаги в гостиной. Голос Рауля произнес:

— Элоиза, вы меня звали?

Потом он увидел меня и неподвижно остановился в дверях спальни.

— О... привет, — сказал он, немного задыхаясь, словно поднимался по лестнице бегом.

Я открыла рот, чтобы ответить ему, потом глотнула воздух и сжала губы, потому что не смогла бы сказать ни слова, даже если бы очень старалась. Должно быть, у меня был вид школьницы, которую застали за чем-то недозволенным. Я почувствовала, что краснею.

Неловко подобрав свою пышную юбку, я пошла к двери, которую он все еще загораживал.

Но Рауль не уступил мне дорогу. Он просто прислонился к дверной раме и ждал, словно собирался оставаться в таком положении весь вечер.

Я нерешительно шагнула к нему и остановилась.

— Не убегайте. Дайте на вас посмотреть.

— Я должна. Я хочу сказать, что было бы лучше...

— Сабинянка, — сказал он очень мягко и ласково, и его смеющийся тон заставил меня покраснеть еще сильнее и поднять на него глаза.

Не помню точно, что случилось потом. Кажется, он немного подвинулся и произнес:

— Ну хорошо. А теперь скажите: вам и в самом деле хочется сейчас убежать?

А я, кажется, с великим трудом сумела выдавить из себя «нет», а потом «Рауль»; тут его плечи оторвались от двери, словно какая-то сила толкнула его вперед и заставила мгновенно преодолеть разделяющее нас расстояние. Он обнял меня, его губы прижались к моим с немыслимой, пугающей силой — и все же этот поцелуй был именно таким, каким представлялся мне в самых заветных мечтах.

Наконец я оторвалась от него, упершись обеими руками ему в грудь.

— Но почему, Рауль, почему?

— Что значит «почему»?

— Почему именно я? Ваш отец назвал меня как-то Джен Эйр, и он не очень-то далек от истины. А вы... любая девушка будет вам рада. Почему же именно я?

— Хотите знать почему? — Он снова повернул меня к зеркалу, прижав к себе. Я чувствовала, как сильно бьется его сердце. Наши взгляды встретились в зеркале. — Не скромничайте, моя дорогая. Теперь вы видите почему.

Меня охватило странное чувство, словно я одержала победу, которая не принесла мне радости. Я ничего не ответила. Серебряные ангелочки уставились на нас слепыми глазами. За нами сверкал золотом и хрусталем прелестный розовый будуар мадам, словно приют блаженства. Рауль внимательно смотрел на мое отражение.

Он открыл рот, собираясь сказать что-то, но в это время в соседней комнате раздался шорох. Рауль вскинул голову и на минуту крепче сжал руками мои плечи. Потом он отпустил меня и повернулся к двери.

— А, Элоиза, — совершенно хладнокровно сказал он. — Я вас искал. По-моему, вы хотели меня видеть.

Я вздрогнула и отпрянула от него. Мои горящие щеки внезапно похолодели, и я стояла у зеркала, бледная и растерянная. Нас мог увидеть каждый, кто входил в гостиную. Сейчас там находилась Элоиза де Вальми, которая едва переступила порог, а за ней шла Альбертина. Мадам обернулась, обращаясь к кому-то через плечо, очевидно к одному из гостей, стоящему в коридоре. Я не видела, кто это был.

Мягкий женский голос ответил мадам и послышался удаляющийся шелест длинной юбки. Не знаю, видела ли мадам де Вальми, как Рауль обнимал меня, но Альбертина-то видела наверняка — я была совершенно убеждена. Избегая взгляда ее злых темных глаз, я быстро выскользнула из спальни, Рауль последовал за мной.

— Мадам, я зашла посмотреть в ваше зеркало, чтобы... чтобы примерить платье. Вы сказали, что разрешаете...— пролепетала я.

Я все еще не могла решить, видела она или нет. Прозрачные серые глаза бесстрастно оглядели меня с головы до ног. Как обычно, они не улыбались, и в лице ее можно было уловить легкое выражение недовольства.

— Конечно, — сказала она спокойным холодным тоном. — Это то самое платье, которое вы сами сшили, мисс Мартин? Очень красиво. Вы прекрасная портниха. Может быть, когда-нибудь сошьете что-нибудь и для меня?

Так. Значит, она все-таки видела. Я почувствовала, что Рауль, стоящий рядом со мной, сделал небольшое движение. Краска снова бросилась мне в лицо, и щеки разгорелись.

— С большим удовольствием, мадам, — быстро сказала я. — Спокойной ночи, мадам. Спокойной ночи, мсье.