Вилья на час, Каринья навсегда - Ольга Горышина Страница 10

вижу его смеющихся глаз. — Предки верили, что мертвые семена, опущенные в землю, нуждаются в первобытной силе танца, чтобы возродиться новыми побегами. На поля приходили девушки, чтобы станцевать танец плодородия и поделиться своей неизрасходованной детородной силой с мертвыми, чтобы те из земли подтолкнули ростки. Перед танцем девушки расплетали косы, — Рука Альберта с коленки переместилась мне на волосы и стала работать расческой, раскладывая по груди ровные пряди. — Ты знаешь, почему? А потому что длинные волосы символизируют способность женщины к деторождению. А про свадебный танец знаешь?

Я мотнула головой.

— Я знаю только про те танцы, которые танцевала — вальс, пасодобль, самбу… — начала я и под взглядом Альберта смолкла.

— Ты русская, так? Значит, знаешь сказку про Царевну-лягушку?

— Конечно, знаю!

— Там как раз описано испытание танцем.

— О, да, царь попросил жен своих сыновей станцевать на пиру. Это и есть испытание?

— Не совсем. Это древний ритуал. Невеста должна крутиться и прыгать очень долго, пока жених не посчитает, что она убедила его в своей силе. В этом танце он едва поддерживает ее, выдумывая новые испытания, и она должна не оступиться до конца танца.

— А если оступится?

— Тогда он найдет себе другую. Все просто.

Я уставилась в габаритные огни одиноких машин. Спасибо, Альберт, за то, что так легко кинул ложку дегтя в мед нашего вечера. И это ты еще не знаешь, что мы с Димкой танцевали вместе аж целых девять лет! Вот бы ты разошелся! Или это случайно у тебя вырвалось, потому что мозг от лицезрения моих коленок отключился?

— Только в сказках спутали немного порядок испытаний, — продолжал Альберт спокойно, вновь вернувшись с волос на колени.

— Если уж следовать традиции или элементарной порядочности, то стрелять женихи должны были после танца, а не до. Иначе какая девушка станет ловить их стрелы… А если несколько поднимут, которую брать в жены? Я лично против гаремов и против шашней на стороне, — и тут он замолчал и повернул ко мне голову: — Ты что, не понимаешь, о чем я говорю?

— Нет, — Я злилась в открытую и на его язык, и на его руку. Хотелось отстегать его букетом.

— Только ту, кто способна родить ребенка, берут в жены. То есть у наших предков секс был до свадьбы, а не после, потому что женились только на беременной невесте. Никому не нужна была бесплодная жена. Если знаешь, даже после принятия христианства славянские народы продолжали называть женщину невестой до рождения первого ребенка. Теперь поняла, о какой стреле шла речь в сказке и что означает — словить стрелу?

Габаритные огни превратились в красных гигантов. То ли движение стало плотнее, то ли у меня глаза округлились. Когда мы с Ленкой ходили выбирать свадебное платье — хорошо, что не купили! — она отказалась от своей любимой «Маргариты». Коза, она знала от меня, что Димка никогда не предохраняется, доверяясь моим таблеткам. Если он спал с нами обеими, то и она должна была их жрать, но не жрала… Она залетела, и Димка решил поиграть в порядочность и бросил ту, что не была беременной, то есть меня. Ленка, коза, понимала, что Димка иначе никогда от меня не уйдет… Он бесспорно козел, но она просто сучка…

— Сказки — это школа жизни, потому они никогда и не были добрыми, — продолжал Альберт крутить рулем и молоть языком.

— Спасибо за разъяснения. Я никогда не думала про детскую сказку в таком ключе…

О, да! Какой же слепой я была! Ленка ждала задержки, чтобы сунуть Димке под нос тест с плюсиком, потому все убеждала меня потянуть со свадьбой до сентября, а мы хотели расписаться в июне. Идиотка, она же знала, что Димка не хочет заводить детей до тридцати…

— Сказки детскими не бывают. Это все уроки для взрослых. Горькие уроки, но лучше их выучить.

Я кивнула. Я выучила, выучила… Сейчас бы только забыть про этих двух сумасшедших, которые сделают несчастным маленькое существо — забыть хотя бы на этот вечер. Надеюсь, Альберт сумеет вытрясти из меня эти жуткие мысли! Я не хочу о них думать. Я хочу быть свободной от всего. Хотя бы на час. Надо попросить его танцевать молча. Или рассказывать только о музыкантах.

— Расскажи про Баха! — выпалила я, когда Альберт сделал музыку еще тише. — Пожалуйста.

— Нет, — отрезал Альберт. — Если я расскажу о Бахе сегодня, то мне нечего будет рассказать тебе завтра. И сегодня ты еще не сможешь прочувствовать до конца ужас нашего с ним знакомства. И вообще мы приехали.

Он заглушил мотор. Я глянула в окно, но ничего не увидела, кроме тьмы. Он успел погасить фары, а уличные фонари не горели.

— Где мы? — спросила я, почти испугавшись, но водительское кресло уже опустело.

Альберт распахнул дверцу и помог мне выйти.

— Странный вопрос, — улыбнулся он из темноты. Глаза рядом. Голос далек. — На кладбище. Куда еще мог привести тебя вампир?

Я отступила на шаг и уперлась спиной в ледяной корпус машины — как же я могла довериться сумасшедшему, который всю дорогу твердил про мертвых девушек, любящих танцевать.

9.

Безумец не делал ко мне шага, но и не отступал — он забавлялся моим страхом. А как иначе? Ведь ради этого маньяки и затевают игры с жертвами. С покорными. Или нет? Каких они любят: кротких, кто в слезах валяется у них в ногах, или тех, кто выгрызает свою жизнь зубами?

— Я буду кричать, — прошептала я после пяти минут безуспешного поиска сбежавшего в пятки голоса. Как я вообще способна еще говорить по-английски…

— Кричи, — ответил он спокойно, будто продолжал рассказывать свои сказки. — Делай, что хочешь. Здесь полная свобода. Никто ничего тебе не запретит.

Сглотнув последнюю слюну, я с ужасом стала просчитывать время — сейчас не могло быть больше десяти. Окончательно стемнело совсем недавно. Но для посещения кладбища это, конечно, уже слишком поздно, но неужели поблизости нет полиции? Или хотя бы сторожей…

— Я буду кричать, — уже одними губами пробормотала я, а он вдруг рассмеялся и протянул ко мне руку:

— А говорила, что танцуешь молча.

Я с такой силой вжалась в капот, что точно оставила в железе вмятину, но рука маньяка неумолимо