Все, что я тебе обещала - Кэти Апперман Страница 19

Смеюсь, показываю ей язык.

– Погоди-ка. – София встает, подходит к столу поближе. Всматривается в один из моих любимых снимков. Здесь Бек – годовалый малыш с морковно-рыжими волосами, и он старается удержать запеленатого младенца, которого ему осторожно положили на колени. – Это тоже он?

– Ну да. И я.

Глаза у Миган округляются.

– То есть, когда ты сказала, что знаешь его с младенчества, это было буквально!

Палома ловит мой взгляд и вопросительно поднимает брови, без слов спрашивая: «Хочешь, я их заткну с этими расспросами?»

Я и правда очень хочу.

Но потом вспоминаю, что решила на Новый год. Пункт четыре, записан фиолетовой гелевой ручкой.

Вся история моей жизни связана с Беком. Разделена на части, как книжная серия. В детстве я была «Лия, предназначенная Беку». Потом выросла в «Лию, любовь всей жизни Бека». И долго, слишком долго была «Лией, скорбящей по Беку». Пора переродиться в какое-то новое «я», главную героиню еще не написанной истории. Пока без названия – и без сюжета, – но все-таки истории с посылом: Лия, которая все помнит. Лия, которая делится добром.

– Наши с ним родители дружили еще с университета, – рассказываю я, поскольку не совсем понимаю, с чего лучше начать. – Мы впервые встретились в тот день, когда я родилась. В первый раз все было с ним. Все лучшее было связано у меня с ним. Он был для меня целым миром.

Палома, явно поняв, что я вот-вот расплачусь, подсаживается ко мне на пол и берет меня за руку. И очень серьезно говорит:

– Он правда был конфетка.

Шутка достигает цели. В груди щекотно от смеха, и я выпускаю его наружу, потому что знаю: Бека бы это неуместное замечание Паломы тоже рассмешило.

– Ой, был! – отвечаю я, хихикая.

– Тебе стоит побольше о нем рассказывать, – советует Миган.

– Знаю. Просто… пока еще тяжеловато.

Она заправляет за ухо прядь недавно окрашенных в розовый волос.

– Мне было тяжело говорить о маме после ее смерти – долго, очень долго. Но теперь, когда я о ней говорю, это все равно что нести фонарик. Хранить ее дух живым.

– Вот то же самое Миган сказала мне прошлой весной, – сообщает Палома. – Когда умер abuelo, мой дедуля. Разговорила меня. Тогда-то рана и стала заживать.

Миган с улыбкой шлет ей воздушный поцелуй:

– Королева скорби к вашим услугам.

Потом мы обсуждаем уже не такие депрессивные темы. Праздники. Расписание на следующий семестр. София рассказывает про волейбольную команду. Палома показывает браслет «Тиффани», который Лиам прислал ей на Рождество, и сообщает, что он хочет приехать сюда на весенних каникулах. Миган делится историей о том, как ее папа попытался зажарить индейку на Рождество – с благословения бабушки – и сжег бедную птичку в угли, так что все просто поехали во вьетнамский ресторан.

Мы стонем от хохота, и тут в дверь стучат. Входит мама с блюдом шоколадного печенья. Ставит его на стол, и девчонки набрасываются на угощение. Мама в комнате не задерживается, за что я ей признательна, но, прежде чем выскользнуть за дверь, она улыбается мне – так, как давным-давно не улыбалась. Ее глаза искрятся, а морщинки вокруг них углубляются – чего она терпеть не может. И я понимаю: она счастлива, что после затянувшегося одиночества у меня наконец-то есть подруги.

– Спасибо, мам, – говорю я.

И выпроваживаю ее за дверь.

Школьный бал

Пятнадцать лет, Вирджиния

По дороге на первый урок ко мне шагнул Райден Танака. Мы шли через школьный двор вдвоем с Мэйси и, когда Райден с охапкой розовых роз преградил мне дорогу, так и застыли.

– Привет, Лия. – Он утер пот со лба. Это в феврале-то, в самую холодную пору зимы, так потеть!

Райден сидел рядом со мной на математике. На уроки математики мы ходили в десятый класс, хотя я была в девятом, а он в одиннадцатом. Просто Райден по математике отставал и поэтому занимался с нами. Еще в начале года Райден объяснил, что у него дискалькулия – он путает цифры. Вот есть дислексия, когда путают буквы, а у него беда с цифрами.

– В математике я тормоз, – сказал он тогда, потирая покрасневшую шею. – Но я не тупой.

– Конечно нет, – откликнулась я, тронутая его прямотой.

С тех пор мы сидели на уроках рядом и сдружились.

Райден был симпатичный и виртуозно играл на виолончели. Его родители иммигрировали из Японии, и у него были глянцевые черные волосы и темно-карие глаза. И длиннющие ресницы – я ни у кого таких не видела.

…Райден вручил мне розы и спросил:

– Ты не против пойти со мной на школьный бал?

Я так удивилась, что молчала, пока Мэйси не пихнула меня локтем.

– Вот это да, Райден…

– Да – в смысле «да, согласна»? – В его глазах загорелась надежда.

– Конечно согласна. – Потрясение прошло. – Спасибо, что пригласил.

Он улыбнулся:

– Никого другого и в мыслях не было. Тогда обсудим подробности попозже, на уроке, решено?

– Ага. И спасибо за цветы.

Райден шагнул вперед и приобнял меня за плечи – неловко и трогательно. А потом пошел прочь – радостной пружинистой походкой.

Мэйси обернулась ко мне. В глазах у нее плясали озорные искорки.

– Значит, Райден Танака… – протянула она, и забавляясь, и в то же время радуясь. Райдена она знала по оркестру, потому что с четвертого класса играла там на скрипке. – Я понятия не имела.

– Не дури. Мы просто друзья.

Несмотря на холодную погоду, я покраснела. Приглашение Райдена меня удивило – но и обрадовало. Он был хорошим и симпатичным, и я подумала, что мы с ним отлично проведем время.

– Ну тем не менее. Он пригласил тебя на школьный бал. А ты еще в девятом классе.

– Да уж. – Я представила себя в шифоновом платье, локоны по плечам, на руке – бутоньерка, и Райден в костюме кружит меня в танце. – Кто бы мог подумать?

В нашей школе девяти– и десятиклассников на бал пускали, только если их приглашали старшие – одиннадцатиклассники и выпускники. Я даже не рассчитывала, что меня кто-то пригласит. Если не считать тех, с кем я сидела на занятиях, общалась-то я только с компанией Бека. И не могла вообразить, чтобы Радж или Стивен пригласили меня потанцевать. Они наверняка воспринимали меня только как младшую сестренку. Уайатт был с Мэйси. А Бек ненавидел и школьные балы, и танцы в целом. «Слишком ванильно, – всегда говорил он. – И заезженно».

– Интересно, что подумает Бек, – заметила Мэйси, высказав мысль, которая еще только зарождалась у меня в голове.

Я пожала плечами:

– Он на бал ни за что не пойдет. Но это же не значит, что мне туда нельзя.

– Конечно-конечно. Просто интересно, не возмутится ли он.

– Вряд ли.

Во взгляде Мэйси было сомнение, но настроение мне портить она не стала. Взяла меня под руку, стараясь не помять розы, которые мне предстояло носить с собой весь день, и спросила:

– Хочешь, в эти выходные пойдем выбирать тебе платье?

⁂

Все-таки слова Мэйси – не рассердится ли Бек, что я иду на бал с Райденом, – не давали мне покоя, и поэтому я все утро раздумывала: может, спрятать розы в свой шкафчик, прежде чем пойти в столовую?

Но… с какой стати?

Я была влюблена в Бека уже не первый месяц, а он ничем не показывал, что проникся ко мне не только дружескими чувствами. Я бы с величайшей радостью погрузилась во что-то большее, но и существующее положение дел меня вполне устраивало. И его явно тоже.

Так что я взяла розы с собой в столовую.

Когда я села, положив букет на край стола, чтобы он никому не мешал, Бек посмотрел на розы. Потом на меня.

– Тебе кто-то подарил цветы?

– Да, – ответила я, извлекая из сумки ланч. Мне не понравилось, как уголки его губ недовольно опустились, но сама я сохранила нейтральное выражение лица.

Бек, косясь на розы, спросил:

– С чего вдруг?

– А почему бы и нет?

– Это не ответ.

Хотя меня и раздражало ощущение, что он влезает в мою жизнь, ссориться я не хотела и ответила бодро:

– Не уверена, что такой вопрос подразумевает ответ.

– Кто подарил тебе цветы?

Над столом повисло напряженное молчание. Радж, Стивен, Уайатт и Мэйси перестали жевать и уставились на нас с Беком.

– А какое тебе дело? – спросила я.

– Никакого. Так… любопытно.

Я сложила руки на столе и выдержала пристальный