Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата Страница 47

Ну да, у меня есть глаза. Даже если бы я была абсолютно нечувствительна к этим мускулам – тщательно выточенным мускулам, – я бы все равно знала, что они есть. Я знала, что это лицо прекрасно, несмотря на его угрюмое выражение.

Я начала глубоко дышать, чтобы в голове хоть немного прояснилось. Но это было не так-то просто. Пока я искала фотографии мужчин-моделей для обложки новой книги, мои мысли возвращались к Эйдену гораздо чаще, чем нужно.

Господи, ему нужно быть аккуратным с этой его улыбкой.

Глава 13

Через пару недель после того, как Эйден окончательно оправился от травмы, я сидела в своей комнате над обложкой для одного из любимых клиентов, как вдруг услышала звук открывающегося гаража и писк сигнализации. Затем – громкий хлопок входной двери. Я выключила колонки и замерла.

Мне не нужно было видеть виновника, чтобы понять, кто это. Эйден не из тех, кто хлопает дверьми от злости. Свое недовольство он обычно выплескивал словами, на поле или в зале. Чаще просто уходил в комнату и пропадал там часами. Я не представляла, чем он занимался.

Я напряглась. Это мог быть только Зак. А Зак обычно слишком спокоен для таких выходок… если только его не вывели из себя по-настоящему.

Я прислушалась к шуму с первого этажа. Хлопали дверцы шкафов, звенели тарелки, донеслось «черт возьми!» – дважды. Все это поднималось вверх, проникало в мою комнату и окутывало, как туман. Но я не двигалась с места.

Если Зак злился, ему нужно было время остыть. По крайней мере, эта тактика всегда работала с моими сестрами. Так что я оставила его в покое, хотя умирала от любопытства.

Через некоторое время на лестнице и в коридоре прозвучали тяжелые шаги. Тут я поняла – дело серьезное. Зак всегда со мной здоровался. А сейчас дверь его спальни просто грохнула. На секунду мелькнула мысль написать Эйдену, спросить, в курсе ли он. Но если он не ответит, я сойду с ума. Решила подождать.

Зак не выходил из комнаты до самого вечера. Оттуда не доносилось ни звука, и я начала волноваться.

На следующий день, когда он так и не появился, я спустилась вниз. На кухне был Эйден – одной рукой регулировал плиту, в другой держал сковороду. Он мельком глянул на меня через плечо и пробормотал «привет». Все выглядело обыденно.

– Привет, – ответила я, все еще думая, как бы спросить о главном: что с Большим Техасцем.

Видимо, все было написано у меня на лице, потому что Эйден спросил:

– В чем дело?

– Кажется, с Заком что-то не то.

– А, – сказал он с таким спокойствием, что дальнейшие его слова стали для меня совершенной неожиданностью. – Его вчера исключили из команды, – объяснил он, будто речь шла не о самом страшном событии в жизни Зака. Черт, это было худшее, что могло случиться с любым профессиональным спортсменом. У меня даже дыхание перехватило.

– Почему?

Эйден снова повернулся к плите, его мощные плечи и спина выделялись даже под плотной белой футболкой.

– Он слишком нестабилен. Не хотел слушать. – Эйден пожал плечами. – Я предупреждал, что так и будет.

– Так ты знал? – удивилась я.

– Он несерьезно относился к тренировкам, это было заметно. Другие квотербеки играют лучше. – Эйден повернулся к холодильнику. – Он злится, но виноват только сам, и он это понимает.

Я вздрогнула. Мне было жаль Зака, но в словах Эйдена была горькая правда. Даже я заметила, как много Зак отдыхал в межсезонье вместо тренировок. Но беспокойство за него грызло меня изнутри. Всего пару месяцев назад он говорил, как рад, что я наконец занимаюсь тем, что люблю. А теперь?

– Ты с ним говорил?

– Нет.

Ну конечно. Обычный человек попытался бы поддержать друга, а Эйден – нет. Я вздохнула и потерла висок. Не могла в это поверить, черт возьми.

Мне было интересно, что Зак будет делать дальше, но спрашивать пока рано. Решила дать ему время прийти в себя. Да, он расслабился, но это не значит, что он должен отказаться от мечты. Мне хотелось поговорить с ним, но я вспомнила, как ужасно некоторые люди переживают неудачи. Я выросла с тремя такими. Лучше подождать.

Я взглянула на Эйдена – он намазывал хумус на лепешки.

– Ты как, в порядке?

– Да, – быстро ответил он.

– Это хорошо.

Я уставилась на его спину, прикусив щеку изнутри. Не знала, что сказать дальше. Знакомое чувство неуверенности заполнило меня. Он хочет, чтобы я ушла? Или попытаться поддержать разговор?

– Как продвигаются пробежки? – неожиданно спросил он.

Светская беседа. Боже правый, он пытается поддерживать светскую беседу.

– Нормально. Стала немного быстрее.

Сделав глубокий вдох, я спросила:

– А что? Хочешь снова составить компанию?

В ответ прозвучал тихий смешок. Я тоже рассмеялась. Не сразу все строилось.

– Нет? Ладно. Я в свою комнату. Дай знать, если поговоришь с Заком, хорошо?

Прошло два дня, и я ни разу не видела Зака. Я не знала, когда он ел, потому что он ни разу не попался мне на глаза. О его присутствии говорили только машина на подъездной дорожке и шум спускаемой в унитазе воды.

Я разок постучалась в его дверь, но он не ответил.

На третий день я решила, что у Зака было достаточно времени, чтобы повариться в жалости к себе. Закончив два запланированных на день проекта, я пересекла коридор и дважды постучала в дверь его комнаты.

Ничего.

Я постучала сильнее.

Опять ничего.

– Атака Зака!

Ни звука.

– Я знаю, что ты там. Открывай. – Я прижала ухо к двери и прислушалась. – Зак, ну, давай же. Открой дверь, или я взломаю замок.

Никакого ответа.

– Я знаю, как это делается. Не искушай меня. – Я подождала и продолжила: – В средней школе я взламывала шкафчик своего бойфренда.

Не то чтобы это был зрелый поступок, но пару раз это пригодилось.

Зак на это не клюнул.

– Зак, дружище, ну давай же. Мы не будем говорить об этом, если ты не хочешь. Давай поедим мексиканской еды.

Матрас скрипнул достаточно громко, чтобы я услышала. Я улыбнулась.

– Если будешь хорошим мальчиком, я отвезу тебя в тот музыкальный бар с танцами, который тебе нравится. Что скажешь?

Я пыталась подкупить Зака.

Он определенно зашевелился. Прошла всего пара минут, прежде чем мои надежды на то, что он заговорит, оправдались. Он ни за что не отказался бы пойти в кантри-вестерн-клуб. Что, кстати, работало в его пользу,