Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 51

– Она хочет сказать, что это все напоминает девятый круг ада у Данте, – поясняет Райленд, обнимая жену.

– Да, понятно. По крайней мере, никто не умер, – говорит Роб.

Лицо Элиссы становится пепельного цвета. Райленд склоняется к Робу.

– Что ты, черт побери, только что квакнул?

– Я сказал, что мне очень жаль, если вам пришлось терпеть такие неудобства, приглядывая за собственными детьми, когда умирают люди, – заявляет Роб. – У меня на работе…

– Я мать потерял, – перебивает Райленд. – И мы даже не смогли с ней попрощаться, потому что она была в изоляции в больнице, понял? Так что заткнись, и чтоб я больше ни слова не слышал про смерть моих детей.

Элисса берет его за руку и встает.

– Пошли, дорогой. Прогуляемся.

– Блин, как нехорошо получилось, – пьяным голосом произносит Роб. – Прости, друг. Сядь. Я не знал.

– Я тебе говорила, – встревает Деззи.

– Ну а я забыл!

Райленд – один из самых добродушных людей, кого я знаю, но тут его просто зримо трясет от ярости. Он позволяет Элиссе поднять себя со стула, и они молча пробираются по заполненному людьми ресторану к выходу.

– Как мило, – шипит Деззи на Роба.

Он не смотрит на нее.

– Мне надо пописать, – бурчит он себе под нос и встает.

Мы с Деззи остаемся за столом вдвоем.

Конечно, именно в этот момент приносят закуски.

Ни одна из нас не прикасается к еде.

– Боже, а ты ведь не преувеличивала, – замечаю я.

Она сжимает голову руками.

– Я знаю. Иногда он абсолютно нормальный и милый, а иногда… вот такой.

– Как ты думаешь: это последствия ковида, в смысле всего, что было?

– Честно, не знаю. Я хочу сказать, что у него много юных клиентов, которые потеряли близких. Поэтому, как я думаю, он и рявкнул на Райленда. Хотя это его не извиняет.

– Нет. Он не держал себя в руках.

– Очевидно, что изоляция, страх и все остальное не могли не сказаться, – устало продолжает она. – Врач прописал ему прозак, но… – Она замолкает. – Очевидно, лекарство не помогает.

Я тянусь через стол и беру ее руку в свою.

– Мне очень жаль.

– Это все меня начинает выматывать, Моллс. Он постоянно на меня огрызается. Он очень много пьет. – Деззи начинает плакать. – Я не знаю, сколько еще я могу выдержать. Он такой злой.

Я обхожу стол кругом и обнимаю ее обеими руками.

– Мне так жаль, дорогая, – тихо говорю я.

– Я продолжаю надеяться, что ситуация улучшится. – У нее срывается голос. – Знаешь, я так сильно его люблю. И я знаю, что ему больно, – я это вижу, но он не делится со мной этой болью. Он отворачивается от меня. И я не знаю, делает ли он это для того, чтобы защитить меня, или он просто не может об этом говорить, но у меня такое ощущение, что я его теряю.

– Вы не думали про психотерапию?

– Он отказывается. И вместе со мной, и сам. – Она вытирает слезы и шмыгает носом. – Я чувствую себя ужасно из-за того, что жалуюсь на свои отношения с мужем, когда с другими людьми происходят такие жуткие вещи. Но мы в следующем месяце начинаем процедуру ЭКО, и меня беспокоит…

Именно в эту минуту возвращается Роб.

– Еда! Ура! – орет он, словно не замечает, как я держу в объятиях его плачущую жену.

Я гневно смотрю на него, и мне, вероятно, удается заставить его хоть немного раскаяться, потому что он спрашивает:

– Ты в порядке, малыш?

– Ты должен извиниться перед Райлендом и Элиссой, – говорит Деззи.

– Ясно-понятно. – Он плюхается на свой стул и вгрызается в стейк.

Я крепко сжимаю Деззи, затем возвращаюсь на свое место. Соус с шалфеем и ореховым маслом, которым политы мои равиоли, уже начал застывать.

Возвращаются Элисса с Райлендом, держась за руки.

– Эй, простите, – сразу же говорит им Роб. – Я перешел границы дозволенного.

– Да, перешел, – отвечает Райленд ледяным тоном, давая понять, что он не хочет это обсуждать.

Нам всем неловко, пока мы едим. Я пытаюсь ослабить напряжение, болтая о недавней свадьбе Мэриан и ее бейсболиста (скромная церемония в присутствии только родственников, которая освещалась в журнале «Пипл»), а также показываю фотографии близнецов Глории и Эмиля (которые оказались такими очаровательными, что я сама задумалась, не завести ли мне ребенка).

Как только мы расплачиваемся по счету, Деззи говорит Робу, что им нужно возвращаться в дом ее родителей, пока они не легли спать. Элисса, Райленд и я решаем прогуляться и съесть мороженое.

– Меня беспокоит Дез, – говорю я, как только они с Робом оказываются вне пределов слышимости. – Она расплакалась, пока вас не было.

– Бедняжка, – вздыхает Элисса. – Что, ради всего святого, происходит с Робом?

– Я чуть не придушил ублюдка, – признается Райленд.

Элисса сжимает его руку.

Уже в миллионный раз я восхищаюсь тем, как они подходят друг другу. Они излучают спокойную, но непоколебимую любовь друг к другу, и они всегда поддерживают друг друга.

Я сомневаюсь, что такая любовь, как у них, встречается часто, и еще с большим скептицизмом отношусь к мысли, что она возможна у меня. Я считаю это редким даром – и подарком, который заслужила моя дорогая, мягкая Элисса.

Но мне тоже хочется иметь подобные отношения, и я жалею, что у меня их нет. У меня нет безопасного личного мира только для двоих.

Мы пробираемся сквозь толпы туристов, идем мимо бутиков, в которых, как кажется, везде продают летние платья пастельных тонов и гавайские рубашки от Томми Бахамы. Воздух пахнет, как в моем детстве, да и по ощущениям он такой же – сладкий и насыщенный испарениями. Когда мы приближаемся к кафе-мороженому (знаковое местное заведение под названием «Мисс Мэлтед»), мы видим, что на тротуарах полно пар и целых семейств, радостно лижущих трубочки с возвышающимся, тающим мягким мороженым, которым славится «Мисс М».

– Райленд, ты знаешь, что Элисса когда-то работала в кафе-мороженом?

Элисса стонет.

– После того лета у меня в трех зубах нашли кариес.

– Привет, народ! – кричит знакомый голос где-то впереди нас.

Голос Сета.

Я останавливаюсь. Все мое тело коченеет, когда он попадает в поле моего зрения.

Конечно, я знала, что он будет здесь.

Я пыталась подготовиться.

Но у меня нет инструкции или методички, где бы объяснялось, как вести себя с человеком, по которому ты не прекращаешь скучать.

Он идет со всем кланом Рубинштейнов – его родители, брат, невестка и два