После развода. Ненужная любовь - Катя Истомина

Катя Истомина

После развода. Ненужная любовь

Глава 1

Надя

— Самир, у тебя все хорошо? — спрашиваю у мужа, когда он заходит на кухню чернее тучи, и вместо того, чтобы привычно поцеловать меня, обнять, идет к кухонному гарнитуру, и явно не чтобы взять стакан и попить воды. — Что-то случилось?

Он молчит. Не нравится мне все это. За двадцать лет вместе я успела его изучить слишком хорошо. Он уже полгода какой-то напряженный, но я списывала это на то, что у него идет слишком сложное строительство, требующее максимальной концентрации из-за уникальности здания. Он не говорил, что не так, а я, зная его нрав, не лезла, потому что давить на него нельзя.

Главным было то, что я замечаю изменения, что стараюсь не оставлять его в беде одного. Он сам мне это говорил, и не раз за эти месяцы. Но также добавлял, что не хочет грузить меня проблемами. Для меня это бы не было проблемой, но спорить не хотелось.

И вот сейчас он злой, от него так и исходят волны злости, агрессии и жестокости. Мне некомфортно. Ему придется все мне объяснить. Я могу быть понимающей, но у всего есть предел, он должен это понимать.

— Самир, — снова зову его, и тут останавливается у раковины и открывает дверь гарнитура.

Ничего не понимаю, что он собирается делать? У него нет в руках мусора, а там стоят только мусорные ведра. Уж точно не мусор он собрался вынести. Он это делал в последний раз лет пятнадцать назад, когда мы еще не имели того, что есть сейчас и или уже на квартире, но уже в своей, а не в съемной.

— Самир. Ты меня пугаешь, — отложив планшет в сторону, полностью сосредотачиваюсь на муже. Праздник для молодежи пока подождет. В конце концов сейчас мое личное время, а не рабочее.

И тут происходит то, чего я никак не ожидала. Самир поднимает на меня взгляд и смотрит прямо в глаза. Так смотрит, что внутри все переворачивается, и у меня пропадает желание что-либо говорить ему. Он словно требует от меня покорности и молчания, требует, чтоб я просто смотрела, что он собирается делать.

И я делаю это.

Я смотрю на него, и тихо умираю от ужаса происходящего.

Потому что он делает то, чего не сделал бы ни один нормальный человек.

Он делает то, что он сам никогда бы не сделал.

Я не верю в это.

Просто не верю.

Мне кажется, что это должно быть каким-то розыгрышем, какой-то глупой, жестокой шуткой, но он никогда не был блогером или, как это говорят, пранкером, он всегда был серьезным, ответственным мужчиной, тем, на кого всегда можно было положиться, на кого всегда можно было рассчитывать.

Он никогда не понимал шутников, но сейчас он сам напоминает мне шутника, только очень плохого.

И все потому, что он берет и снимает кольцо.

Наше обручальное.

То, которое мы выбрали двадцать с лишним лет назад, простенькое, на что тогда хватило денег, аккуратное, тонкое, золотое, лишь бы только соблюсти традиции.

То, которые мы не стали заменять, когда появились деньги, ведь какая разница, какие на нас кольца, важно то, что связано с ними. Мы ценили воспоминания, а не их стоимость.

И вот сейчас он его снимает. И нет, я умираю не из-за того, что он его снял, а из-за того, что он делает после.

Он просто берет и заносит его над мусоркой. У меня перехватывает дыхание, я просто не могу дышать. Он не отводит от меня взгляда, смотрит прямо в глаза, а я мечусь между его глазами, рукой и мусоркой. Я не понимаю, что происходит, зачем он это делает, что ему это дает.

Вот он берет и разжимает пальцы. Кольцо падает с глухим звуком прямо в ведро. В пустое ведро, ведь я совсем недавно собрала весь мусор и выбросила.

— Самир, что ты делаешь? — внезапно охрипшим голосом спрашиваю у него. Жду ответа, как не знаю кто, не знаю чего. — Что все это значит, Самир? Зачем ты выбросил кольцо?

Мне страшно услышать ответ на этот вопрос, потому что он сейчас поступил странно, нелогично и крайне демонстративно.

Он словно выбросил не кольцо, не просто кусок металла, а выбросил все наши двадцать лет жизни вместе, выкинул из своей жизни меня, наших дочерей, четырнадцатилетнюю Анжелику и восьмилетнюю Амину.

Он словно вычеркнул все испытания, которые мы прошли за эти двадцать лет.

Он словно выкинул с этим кольцом не только наши ссоры и недопонимания порой, а выкинул вместе с ним и счастливые моменты. Наши прогулки, нашу любовь, наши вечера в обнимку перед телевизором с какой-нибудь старой комедией, которую мы никогда не могли досмотреть, потому что чаще всего засыпали от усталости.

Одно движение. Вернее, два: снять и отпустить. И моя жизнь рушится, она на волоске, на грани. Я надеюсь, что он сейчас скажет, что пошутил, хотел просто взбодрить меня, но с каждой секундой его молчания мне кажется, что это уже невозможно. Мне кажется, что я не услышу спасательных слов.

— Самир, пожалуйста, хватит молчать, скажи уже хоть что-нибудь, — у меня ком к горлу подкатывает, и выдавливаю из себя каждое слово.

— У меня сын родился сегодня.

Пять слов. Они переворачивают все мое сознание. И это не те слова, которые я мечтала услышать. Это те слова, от которых у меня бегут мурашки по коже, от которых мне становится физически плохо.

Меня оглушают эти слова.

Меня накрывает волна дикой истерики и паники.

Это ведь невозможно, этого просто не может быть.

«Сын родился сегодня»

То есть это минимум девять месяцев, девять месяцев я не замечала предательства. Девять месяцев я не замечала того, что у него роман на стороне. Он девять месяцев скрывал от меня это.

Нет, это невозможно, это какая-то глупая шутка, глупый неадекватный розыгрыш. Да этого просто не может быть, потому что девять месяцев длится только беременность, а ведь ему еще нужно было время на измены.

Это невозможно.

Мне хочется схватиться руками за голову, оттянуть волосы от боли, чтобы прийти в себя, чтобы развеять этот дурман. Но вместо этого я сжимаю кулаки так сильно, что ногти не просто впиваются в ладони, они оставляют болезненные красные следы, и я не знаю каким чудом не вспарывают кожу до крови.