Ты знаешь, мама, он какой... - Карина Волк Страница 10

Лиза — самая обычная девчонка. Сколько их таких… Тысячи… Миллионы… Миллиарды… по земле ходит.

Медленно подошёл к двери спальни, за которой находился перепуганный, но такой дерзкий воробушек. Поднял руку и негромко постучал, не стоило лишний раз её провоцировать и так испуганными глазами смотрит на меня, словно я какой-то извращенец.

Ответа не последовало. Наверно ещё в ванной комнате. Приличный бы человек развернулся и ушёл, но куда мне до воспитанного, деликатного мужчины.

Неспешно приоткрыл дверь и тихим шагом зашёл.

Точно в ванной комнате. П… ц! Разумом понимал, что надо оставить стакан и уходить от греха подальше. Никогда не был ангелом. Нимб точно не заслужил. Но при любых обстоятельствах всегда оставался человеком. А вот сейчас уже не был уверен, что смогу оставаться человеком, эта девочка пробуждала во мне звериные, собственнические инстинкты.

Грех был таким соблазнительным и манящим.

Неторопливо последовал к заветной двери и вот когда уже собрался приоткрыть запретную дверь, как внезапно она сама распахнулась и передо мной предстала Елизавета.

— Ты что здесь забыл? — Прокричала она, придерживая одной рукой полотенце на голове, другой поправляя края тоненького халатика на своей соблазнительной груди.

Замер. Буквально пожирал её глазами, в своих сладких мечтах срывая этот ненужный халатик и оголяя столь желанное тело.

— Ты что здесь делаешь? — Прорычала она сладкими, пухлыми губками. — Платон, ты оглох? Хватит, стоять и молчать. А лучше разворачивайся и уходи. Кошмар какой-то, — малышка злобно поморщила лоб

Приподнял глаза и лукаво усмехнулся.

— Лиза, я принёс тебе лекарство, — махнул головой в сторону столика. — Не стоит кричать. Научись банально благодарить людей за помощь.

Она перевела глаза и, убедившись в моих словах, перешла на более мягкий, но всё равно твёрдый тон.

— Спасибо, конечно. Но зачем ты пошёл в ванную комнату? — Слегка сбиваясь, продолжая нервно теребить края халата, протараторила она. — Прости, немного смутилась.

Провокационная улыбка засияла на моём лице, машинально наклонился к девочке и, глядя прямо в её пленительные, насыщенно-голубые глаза цвета утреннего северного сияния, с хрипотцой в голосе, прошептал, — а ты сама, как думаешь?

Б… ь! Как же сейчас хотелось проникнуть в эту белокурую головку и прочитать её самые сокровенные, потаённые мысли…

Чёрт! И проникнуть хотелось далеко не только в её головушку!

Елизавета пару секунд молча смотрела в мои глаза, а затем резко оттолкнула и, пройдя в спальню, гневно прокричала, — идиот! Ты что о себе думаешь? Я тебе сказала. И могу ещё раз повторить, Платон Аркадьевич, что меня не интересует ваша наглая, надменная, высокомерная персона.

Девчонка интенсивно замахала тонкими пальчиками возле своего раскрасневшегося лица.

— Какой же высокомерный, упрямый и невоспитанный мужчина. Разве можно вот так без спроса врываться в ванную комнату девушки. Наглец и нахал.

Ненавидел женские истерики. Но сейчас Лиза меня действительно забавляла и одновременно безумно возбуждала. Твою же мать! Как же хотелось сорваться с места, сгрести её в охапку, повалить на кровать и страстно целуя каждую часть её тела, потребовать вновь повторить все те слова, которые он так смело выкрикивает, находясь в относительной безопасности.

— Всё сказала.

— Да.

Изобразив полное равнодушие, помотал головой и без лишних слов направился на выход, параллельно требовательно заявив, — выпей лекарство и пошли ужинать.

Нужно быть гораздо мудрее этой маленькой, дерзкой девочки, которая своими поведение страшно возбуждала меня, вынуждая терять контроль надо собой…

Чёрт! Боялся… Боялся самого себя!

Лиза звонко усмехнулась и надменно провозгласила, — я ужинать не собираюсь. Спасибо. Сыта по горло. И спокойной ночи.

Озлобленно сверкнул глазами. Её забавное, капризное сопротивление реально начинало выводить из себя.

— Можете идти. Я вас больше не задерживаю. И вы мне не мешайте. Страшно устала.

Дрянь. Сучка малолетняя. Не хотел лишний раз проявлять грубость, но эта стерва профессионально выводила меня из себя.

Замедлил шаг, а потом, остановившись у самой двери, плавно повернулся.

— Слушай сюда и запоминай. Либо ты самостоятельно придёшь на ужин, либо, — вновь мой плотоядный взгляд мазнул её полуобнажённые, стройные, длинные ножки, — мне придётся выступить в качестве твоего транспортного средства. Выпей лекарства и пошли. Не испытывай моё терпение.

Мой голос звучал твёрдо и грозно, но при этом так хотелось, чтобы она вновь проявила свой дерзкий характер. А что, я не прочь прижать к себе строптивую малышку и как следует отшлёпать её.

— Лиза, не испытывай моё терпение. Не советую.

Терпение — это вовсе не состояние скота, который всё терпит. Это не унижение человека — совсем нет. Это не компромисс со злом — ни в коем случае. Терпение — это есть умение сохранять невозмутимость духа в тех обстоятельствах, которые этой невозмутимости препятствуют. Терпение — это есть умение идти к цели, когда встречаются на пути различные преграды. Терпение — это умение сохранять радостный дух, когда слишком много печали. Терпение есть победа и преодоление, терпение есть форма мужества — вот что такое настоящее терпение.

Б… ь. Я реально рядом с ней голову теряю, превращаясь в какого-то одержимого маньяка и садиста.

Лиза озлобленно фыркнула, но даже с места не сдвинулась.

— Это твой выбор, — плавно сделал шаг.

Лиза дёрнулась и, молниеносно подбежав к столику, мгновенно осушила стакан, затем немного поморщилась и с осуждением посмотрела в мою сторону.

— Ты маньяк! — Воскликнула она и, крепко держа стакан в руке, направилась к двери. — Пошли. Чёрт с тобой. Что угодно сделаю, лишь бы избавиться от тебя.

— Будь осторожна со своими словами, — непроизвольно, просто ощущая острую необходимость прикоснуться к манящей коже, приподнял руку и провёл пальцем по её щеке, неспешно опускаясь к райским, блаженным и таким желанным женским устам.

Лиза мгновенно отступила, лишая возможности и дальше наслаждаться бархатной кожей.

— Ты меня боишься?

Девочка храбро приподняла голову, при этом кожей чувствовал, что она действительно боится меня, но… вместе со страхом, она испытывала неконтролируемое, трепетное желания. Будь я проклят, но я ей небезразличен. По горящим глазам, стыдливо полыхающим щекам вижу…

— А тебя стоит бояться? Ты мне угрожаешь? Можешь обидеть?

Пронзительно улыбнулся.

— Смотря кому. Мои враги меня боятся и для этого у них есть причины, но для тебя я не представляю никакой угрозы, — мягко-мягко, с долей сексуальной нежности, прошептал. — Елизавета, — сменил риторику и перешёл на более суровый тон, — ты ко мне несправедлива. И я тебе уже об этом говорил. Нафантазировала себе всяких несусветных мерзостей про меня.

Лиза смущённо поводила глазами, она более не смогла