Его исчезнувшие - Юлия Юрьевна Бузакина Страница 11

Работа аналитического отдела занимает около получаса. Я меряю шагами кабинет Ветлицкой. Чувствую странное напряжение. Решение разыскать Надю никуда не делось. Сейчас, когда стресс от нелепого обвинения сошел на нет, я очень хочу с ней увидеться.

Диана наконец возвращается. Протягивает мне файл с информацией.

— А Надя твоя фамилию сменила, — улыбается невесело. — И еще у нее ребенок есть. Ты знал?

Я напряженно сглатываю.

— Дочка или сын? — интересуюсь глухо, а сам едва дышу.

Диана пронизывает меня острым взглядом.

— Дочка. Василиса. Скоро три годика исполнится. Марат, а ты у нас случайно не папа? По срокам все сходится.

Глава 13. Марат

Меня бросает в жар. Если бы я знал, кто отец, я бы не мучался в неведении.

— Мне не потрудились сообщить. Так что для меня загадка, кто отец ребенка.

Диана потирает тонкую переносицу.

— Странно, конечно. Даже если вы развелись, о ребенке жена должна была тебе сказать.

— То-то и оно. Ладно, спасибо за помощь, Диана. Буду должен.

— Не смеши, Марат. Я от чистого сердца оказала тебе услугу. Ты мне ничегошеньки не должен. Спасибо, что вернулся. Тебя не хватало.

Я невесело улыбаюсь.

— Тебе спасибо, что позвонила вчера. Хоть немного сориентировала в том хаосе, который творится в моей жизни.

Я выхожу из здания прокуратуры, сажусь в свою машину. Пробегаюсь глазами по информации, которую мне любезно предоставила Ветлицкая.

Надя взяла фамилию Стоянова. И дочку под ней записала. Это фамилия ее отчима. Адрес, по которому она теперь прописана вместе с ребенком, мне неизвестен. Но судя по информации, которую выдал аналитический отдел, квартира когда-то принадлежала ее отчиму. Надя вступила в права наследования уже после нашего с ней развода.

Так или иначе, а мне надо с ней увидеться. Пусть в глаза мне посмотрит и скажет, что ребенок не мой.

Я медленно завожу машину. Вбиваю адрес в навигатор.

Вот и завод, на котором, судя по всему, работал отчим Нади. Огромное здание, которое было отстроено еще при советской власти. Монумент, не иначе. Оплот ушедшей эпохи. Такие предприятия не тонут. Конечно, и город не красят, но зато рабочие места дают.

Через квартал от завода тот самый ЖК, что завод строил в начале девяностых. Там, судя по всему, и ютится моя бывшая жена.

Я поднимаюсь на нужный этаж. Сердце колотится под ребрами. Никак не могу успокоиться. Волнительно увидеть любимую женщину три года спустя, после оглушительной новости про измену и быстрого развода.

Звоню в дверь. Звоню снова и снова. Никто не открывает.

Из соседней квартиры выглядывает полная женщина бальзаковского возраста.

Смотрит на меня весьма подозрительно.

— Вы к кому, мужчина? — интересуется строго, прищурив один глаз.

Я сканирую ее взглядом.

— Я к Надежде. По важному вопросу, — чеканю так сурово, что она нервно сглатывает. — А вы соседка?

Она кивает.

— Соседка, да…

Я хочу спросить что-то еще, как вдруг у нее из-за спины высовывает нос маленькая пуговка. Я детей никогда близко не видел, но эта… особенная. И глаза васильковые, как у Нади. Мне аж нехорошо становится, так сильно эти любопытные глазки похожи на глаза моей жены.

— А вы по какому воплосу? — нараспев интересуется малая, а сама жадно меня рассматривает. Пытается строго хмурить бровки.

— Васька, а ну, иди в комнату! — шикает на девчушку соседка. — Нечего свой любопытный нос, куда не попадя, совать.

Я смотрю на ребенка. Никак не могу себя заставить оторвать взгляд. Васька. Ну, конечно, это и есть Надина дочка Василиса. Чувствую, что мне резко начинает не хватать воздуха.

— Надежды нет дома, — заталкивая девочку обратно в квартиру, поясняет соседка. — Она уехала по делам. Но вы скажите, что ей передать. Я обязательно передам.

Качаю головой.

— Нет, спасибо. Ничего не надо передавать. Я в следующий раз зайду.

Стремительно спускаюсь вниз по лестнице. На миг оборачиваюсь. Соседка успевает подхватить девочку на руки, и они вместе сверлят меня любопытными взглядами.

Я иду вниз, а у самого сердце не на месте. Надина дочка произвела на меня впечатление. Как будто… моя она. И уходить не хочется. Наоборот, хочется вернуться. Постучать в дверь грозной соседке, взять малышку на руки и познакомиться с ней поближе.

Мысли роятся в голове, одна хуже другой.

Ловлю себя на мысли, что предательски хочу оказаться родным отцом этой девочки. Как странно увидеть ребенка с глазами как у Нади. Эти васильковые глаза как будто в один миг вырвали у меня кусок сердца. И имя Василиса — идеально подходит этой девчушке. Я бы по-другому свою дочь и не назвал.

Вот и улица. В лицо бьет ледяной ветер, солнце слепит глаза.

Я ныряю на водительское сиденье своей машины и закрываю лицо руками.

Я не видел Надю, но я встретил ее дочку. И весь мой мир перевернулся. Такое чувство, будто меня резко забросило в штормящее море, где неистовые волны эмоций грозятся захлестнуть с головой. Горечь воспоминаний сжигает меня изнутри. Спустя три года забвения Надя так и осталась для меня той самой женщиной, которую я любил всем сердцем.

Жаль, что мы с ней не увиделись. Это означает только одно — мне придется заехать еще раз. "Может, на выходных?" — размышляю невесело. А в голову уже лезут предательские мысли о том, что можно купить в подарок маленькой девочке по имени Василиса. Тут у меня ступор. Ума не приложу, чем интересуются любопытные пуговки с васильковыми глазами.

Я медленно еду в сторону своего жилкомплекса. Вспоминаю про замену замка на двери и сворачиваю в магазин «Все для дома». Пока выбираю новый замок, понемногу успокаиваюсь, прихожу в себя.

Паркуюсь возле подъезда, выхожу из машины.

Вспоминаю, что забыл заехать в супермаркет за продуктами. Но настроение на нуле, не хочется мне никуда идти.

Лучше заказать доставку.

Захожу в подъезд. Консьерж Маргарита посматривает на меня из-под очков. Как-то странно посматривает. Не могу понять, что не так. Может, пальто испачкал? Осматриваю лацканы по дороге к лифту. Нет, все чисто.

— Кхм, кхм! — громко прочищает горло Маргарита, вынуждая меня обернуться.

— Марат Григорьевич, у меня к вам претензия, — обращается ко мне официальным тоном.

Удивленно приподнимаю бровь.

— Я, конечно, понимаю, что вы человек в городе известный, но это не значит, что из нашего дома надо делать бордель, — недовольно поджав губы, продолжает она.

* * *