Могущественный бог - Мишель Хёрд Страница 11

Он снова бросается на меня, сбивает с ног, и моя спина ударяется о мат. Я громко смеюсь, а потом резко выгибаюсь, и, когда Римо теряет равновесие, оказываюсь сверху. Желая подразнить его, я похлопываю его по щеке.

— Так, что ты там говорил?

Я поднимаюсь на ноги, и на моем лице появляется улыбка.

— Тебе уже достаточно?

— Даже близко нет, — бормочет он, после чего вновь атакует меня, нанося два удара в мой левый бок.

В ответ я наношу удар предплечьем по его горлу, и, когда он давится, выбиваю ноги из-под него, отчего он падает на мат.

Несмотря на отличную физическую подготовку, он уступает мне в мастерстве, поэтому я не выкладываюсь на полную. Меньше всего мне хочется навредить своему лучшему другу. После часа интенсивной тренировки мы прекращаем бой.



Пока я беру со скамейки свой пистолет, Римо переводит дыхание и спрашивает:

— Ты проверишь, как там Валентина?

— Я же сказал, что проверю. — Зная, каким будет его следующий вопрос, я добавляю: — И дам тебе знать, если что-то будет не так. Успокойся.

— Успокойся? Это ты мне говоришь?

Ухмыляясь, я выхожу из спортзала и направляюсь к входной двери.

— Увидимся на следующей неделе.

Римо и Адриано живут в коттеджах, расположенных на территории их родителей. Вокруг снуют охранники, и, когда я иду к подъездной дорожке, ко мне присоединяется Нико.

— Похоже, ты изрядно попотел, — замечает он.

— Это был обычный спарринг.

Я сажусь на заднее сиденье своего Бентли и достаю телефон. Найдя номер Валентины, я нажимаю кнопку вызова и жду, пока соединение установится.

— Привет, — отвечает она, запыхавшись.

— Как ты?

— Я в порядке, а ты как? — услышав нервозность в ее голосе, я прищуриваюсь.

— Как дети?

— Хорошо.

В ее голосе я также слышу нотки усталости. Возможно, я просто зациклился на словах Римо, но ее тон мне не нравится.

— Ты дома?

— Да.

Я вешаю трубку и встречаюсь взглядом с Нико в зеркале заднего вида.

— К Валентине.

Во время поездки я думаю о предстоящей встрече с Константином Драгомиром. Он глава румынской мафии и очень влиятельный ублюдок, который может стать либо занозой в моей заднице, либо ценным союзником. Мы узнаем это только после встречи.

Встречи, на организацию которой у меня ушли месяцы.

Нико паркует машину за БМВ Валентины, и, выходя, я бросаю взгляд на особняк, который наши родители купили им, когда она забеременела Ашером.

Уилл – так называемый риэлтор, который нихера не может продать недвижимость. Если бы не деньги, которые я плачу Валентине каждый месяц, они бы не выжили.

Это еще одна причина, по которой я презираю этого ублюдка.

Я без стука распахиваю входную дверь, а после слышу, как плачет Талия и ноет Ашер:

— Я хочу есть.

— Еда почти готова. Скоро будем есть, малыш. — Усталость в голосе сестры бьет меня прямо в грудь.

Я захожу на кухню и, увидев свою измученную сестру у плиты, с волосами, собранными в небрежный пучок, и усталыми морщинами на лице, вспыхиваю от злости. Талия сидит на своем детском стульчике, громко плача, а Ашер дергает Валентину за штаны.

Я подхватываю Талию на руки, и она тут же кладет голову мне на плечо, засовывая большой палец в рот.

Из духовки начинает валить дым, и пока Валентина в панике распахивает дверцу, чтобы достать подгоревшую еду, я направляюсь к ней.

— Дядя Кристиано! — радостно вскрикивает Ашер и бежит ко мне.

Я треплю его по волосам, а затем перегибаюсь через Валентину, чтобы выключить плиту и духовку.

— Кристиано, — выдыхает она, и ее глаза становятся круглыми, как блюдца.

Я бросаю взгляд на недоготовленную еду, затем смотрю на Нико и приказываю:

— Принеси им что-нибудь поесть.

Он быстро уходит, и, когда я снова перевожу взгляд на Валентину, то замечаю, какая она бледная.

Насилие разгорается в моей крови, как лесной пожар.

— Что, блять, здесь происходит? — спрашиваю я.

— Не ругайся при детях. Просто у меня был тяжелый день.

Я смотрю на нее, пока ее подбородок не начинает дрожать.

— У меня было много дел, а потом я почувствовала себя плохо. Думаю, Талия тоже заболела. Все просто вышло из-под контроля.

— Где, бля... — Я сдерживаю себя, чтобы не выругаться снова. — Где Уилл?

— В своем кабинете.

Передавая ей Талию, я говорю:

— Оставайся здесь.

Когда я иду к двери, она в панике спрашивает:

— Что ты собираешься делать?

Не отвечая ей, я направляюсь прямо в кабинет, и, распахнув дверь, вижу этого ублюдка, откинувшегося на спинку кресла, с ногами, закинутыми на стол. По телевизору громко идет бейсбольный матч, поэтому он ни хрена не слышит, что происходит в остальной части дома.

Когда я подхожу к нему, Уилл замечает меня и, побледнев, тут же вскакивает на ноги.

Я тут же бью его кулаком в живот, сознательно не целясь в лицо. Не хочу, чтобы мои племянники видели синяки на теле их никчемного отца.

Я наношу еще два удара, от которых он стонет от боли, и, когда он падает передо мной на колени, мне требуется чертова тонна силы воли, чтобы сдержаться и не убить его.

— Какого хрена моя больная сестра одна присматривает за детьми и готовит ужин, пока ты сидишь здесь, как ленивый придурок?

Он хватается за край стола и поднимается, тяжело дыша:

— Ей нравится все делать самой, и она говорит, что я только мешаю.

Я сжимаю его рубашку и притягиваю его лицо к своему, рыча:

— Тащи свою задницу на кухню. Я хочу, чтобы она была идеально чистой к тому времени, как я закончу купать твоих детей, или я всажу тебе пулю между глаз.

Он отчаянно кивает и осторожно вытаскивает свою рубашку из моего кулака, прежде чем выбежать из кабинета.

Боже, помоги мне.

Я возвращаюсь на кухню и, забрав Талию у Валентины, хватаю Ашера за руку. Поднимаясь в ванную, я замечаю, что Валентина идет за мной.

— Что ты ему сказал?

— Не твое дело, — сердито огрызаюсь я. Я останавливаюсь в дверном проеме и бросаю на нее предупреждающий взгляд. — Принеси мне пижамы для детей, и пока я буду за ними присматривать, я хочу,