Его исчезнувшие - Юлия Юрьевна Бузакина Страница 14

Только свою слабость в очередной раз бывшей подруге показала. Они с Маратом еще вместе надо мной посмеются за ужином.

Укладываю Ваську на дневной сон, а сама завариваю зеленый чай в большой кружке и сажусь за ноутбук. С понедельника у нас с дочкой начнется новая жизнь. Надо подготовиться. Просматриваю список покупок, который выдали в детском саду. Маечки — белая и черная, две пары чешек, сменное белье, колготки. Это только вершина айсберга.

Если сегодня на заводе заплатят, поведу завтра Василису в торговый центр, купим ей обновки для детского садика.

Начинаю мониторить, где на этой неделе скидки на детскую одежду. Кажется, мне везет — в одном торговом центре можно приобрести белые и черные чешки с хорошей скидкой. Как раз наш размер. И на детские колготки скидка есть.

Что ж, это неплохо. Даже на продукты немного денег останется. А там будем вливаться в новую жизнь — у нее садик, а у меня работа.

Тянусь за чашкой чая, медленно его пью, а у самой Марат из головы никак не идет. Рука предательски тянется к папке «фото-видео».

«Ты мазохистка, да, Надя? Нравится делать себе еще больнее? Мало тебе надменного взгляда Амалии в дверях твоей бывшей квартиры?» — спрашиваю у себя, но папка открывается и рассыпается по экрану красивыми фотографиями с нашей с Маратом свадьбы. На них мы счастливы. Целуемся, обнимаемся. Вот он несет меня на руках к выходу из Загса… Боже.

Провожу по лицу рукой. Чувствую, как дрожат губы. Почему? Ну, почему я никак не могу начать все с чистого листа?

Глава 16. Надя

Утро субботы начинается со сборов. Василиса уже уяснила, что в понедельник пойдет в детский сад, и очень волнуется. Вопросы сыплются из ее маленького ротика, как из рога изобилия.

— Мам, а там стласно?

— Нет, не страшно. Тебе там понравится, — успокаиваю ее я. Но у самой тоже сердце не на месте. Как пройдет адаптация? Меня предупреждали, что детки начинают болеть. А Василисе еще и трех лет нет. Таких, как она, сначала водят на пару часов, чтобы привыкли. Но у меня нет такой возможности. Придется лавировать на свой страх и риск.

Я заплетаю ей волосы, одеваю, и мы вместе выходим из квартиры. У Василисы на плечах розовый рюкзак с единорогом и розовые варежки под цвет розовой шапки с помпоном. Шапку и варежки ей в подарок на Новый Год связала Варвара, чем Васька очень гордится. Задрав свой маленький носик, она важно вышагивает рядом со мной по снегу.

Дорога до торгового центра занимает не много времени.

В субботу пробок нет, и автобус быстро привозит нас к месту.

Мы бродим по магазину, примеряем чешки, майки. Моему счастью нет предела — детские колготки тоже сегодня со скидкой.

Потом сворачиваем в продуктовый отдел, закупиться до конца недели. Нам много не надо — главное, чтобы было, чем позавтракать и из чего лапшу на обед сварить.

Я увлекаюсь. Веду за собой Василису, чтобы не потерялась в толпе, толкаю перед собой корзину с продуктами. Яблоки по акции, бананы. Отлично, то, что нужно. Еще бы творог найти — и можно на кассу. Перебираю в молочке творог, ищу тот, что свежее.

Василиса мертвой хваткой впивается в мягкую игрушку — радужного пони, и ни за что не хочет его выпускать. Я морщусь — новые расходы никак не умещаются в бюджет. А у игрушки ценник заоблачный — почти две тысячи.

— Маа, купи-и, — канючит Васька.

— Милая, нет. На пони нам не хватит. Давай вернемся сюда в следующем месяце?

— Не-е-е-е-е-е-т, купи-и-и, купи-и-и…

Рядом с нами притормаживает мужчина. Тоже просматривает продукцию. Он к нам спиной, но судя по заминке, не знает, что выбрать.

А вот мне он мешает протиснуться к свежему творогу. Я вздыхаю. Вынужденная заминка под нытье Васьки раздражает, но я терпеливо жду, когда же незнакомец удовлетворит свое любопытство и отойдет в сторону.

— Мам, — дочка вдруг дергает меня за руку. — Мама, это он! Он плиходил к нам домой! — кричит так громко, что я вздрагиваю и тыкает в мужчину пальчиком. — Я его узнала! Он домусник!

Мужчина непонимающе оборачивается.

Я поднимаю глаза и цепенею. Передо мной стоит Марат.

Он тоже не ожидал. Даже бледнеет слегка.

— Надя?

Сглатываю нервно. Хватаю Ваську за руку.

Хочу что-то сказать в ответ, но слова не идут. Как будто язык прилип к нёбу, тем самым лишив меня способности говорить.

Марат отодвигает в сторону свою тележку.

— Привет.

— Привет, — произношу едва слышно.

Он смотрит на меня так, как будто не верит, что я реальная.

— Надо же, как тесен мир, — пытается шутить.

А я отшатываюсь от него, как от призрака. Для меня Марат и есть призрак из прошлого.

Он не спускает с меня глаз.

— Как поживаешь? — интересуется осторожно.

Я пожимаю плечами.

— Выживаю. Одной с ребенком трудно.

Марат скользит взглядом ниже, упирается в Василису. Та стоит притихшая, тоже жадно изучает его своими глазищами.

— Почему ты не сказала о ней?

Я качаю головой. Глаза обжигают слезы.

— Зачем? Ты ведь… выбрал свою новую жизнь, да, Марат? Как моя подруга? Хороша? Все три года к тебе на свиданки бегала?

— О чем ты?

— Не важно. Мы пойдем, ладно?

Пытаюсь его обойти, но он хватает меня за руку. Больно сжимает.

— Твоя дочь… Чья она, Надя? От кого ты ее родила? Почему ко мне не пришла? Обижена была? Так через адвоката бы сообщила, что ждешь ребенка! — произносит хрипло. — Тебя беременную бы никто из квартиры не выселил! И я бы никогда с тобой не развелся. Почему ты со мной так поступила?! Это… несправедливо, не находишь?

И так много горечи в его взгляде, такое море отчаяния, что мне становится нехорошо.

— Знаешь, что? Несправедливо, когда твоей подруге верят больше, чем тебе! И запомни: эта змеюка никогда не доберется до моей дочери. Я не позволю!

— Что? Какая еще змеюка? О ком ты?

— Ты знаешь, о ком!

Толкаю его в грудь. Хватаю Ваську за руку. Вырываю из ее цепких лапок радужного пони, в сердцах швыряю его обратно в корзину и волоку дочку к кассам.

Ох, зря я у нее вырвала эту игрушку. Рев Василисы сотрясает весь торговый зал.

— Купи-и-и-и! — захлебывается дочка. Жалобно скулит, тянется за игрушкой, но я уже успела сложить в уме все средства, не