Его ботанка - К.О.В.Ш. Страница 14

что почти все студенты из второй группы приходили к самому началу пары. Она не осуждала – сама вечно опаздывала, когда была студенткой, потому что переставляла будильник, чтобы доспать еще пять минут. И вообще, будь ее воля, она бы на законодательном уровне запретила начинать пары в восемь тридцать. Что за нелепое время! Чтобы успевать вовремя, ей приходилось выезжать заранее и полчаса торчать в пустой аудитории, потому что если выходить попозже, то она встрянет в утренних пробках и опоздает.

Мирон посоветовал ей ходить пешком, как делал он сам, но Оля отмахнулась от этой идеи. Если бы он хоть раз попробовал пройтись на шпильках, то не предлагал бы подобные глупости.

К тому же Оля уже привыкла начинать свой день с книги и кофе с горьким привкусом недосыпа. И ее совершенно не радовало, что кто-то нарушит ее личную магию утра. Она, зевая, шагала по коридору, пытаясь угадать, кто же из студентов приперся еще раньше, чем она.

Толкнув дверь своей аудитории, она обнаружила, что там никого нет, зато рядом с ее местом, во главе овального стола, стоял пышный букет фиолетовых тюльпанов. Ключ от аудитории лежал рядом. Оля медленно приблизилась к букету и дотронулась кончиками пальцев до упругих бутонов. Цветы были свежими и безумного красивыми. В центре букета была записка.

Размашистым и почти нечитаемым почерком было написано:

«Прошу прощения за мои дурацкие шутки. Как насчет ужина?»

Оля сжала записку в руке, краснея от злости. Очевидно, у Владислава Юрьевича совсем протек чердак, раз ему пришло в голову снова позвать ее на ужин. Не нужны ей никакие извинения от него, и тем более ужины. Вопрос с поступлением Мирона закрыт, и она точно больше не будет встречаться с этим мутным типом вне стен универа.

Что она по сути слышала о нем? Половина преподавательского состава пускала по нему романтичные слюни, а с кем-то он точно спал, пользуясь своей красотой и обаянием. Заядлым взяточником вроде бы не был, но ее конверт в итоге принял. Хотя она ему тоже шансов не оставила… Ладно, насчет взяточника спорная история. Она и сама не такая уж порядочная, раз эту взятку ему всунула. Что еще? У него совершенно идиотское чувство юмора, раз он отпускает такие пошлости коллеге по работе, и он совершенный идиот, если думает, что такими намеками может кого-то соблазнить.

Ужасный кандидат для совместного ужина. Ну его к черту!

Оля снова посмотрела на букет. Цветы выглядели роскошно и оттого бесили еще больше. Первым порывом было выкинуть их в помойное ведро, и то только потому, что Оля не могла позволить себе отлупить декана букетом. В лучшем случае ее бы выкинули с работы, а Мирона с учебы, так что букетоприкладство не выход.

– Мне это не нужно, – поджала губы Оля, обращаясь к цветам.

Оля посмотрела на время. У нее было примерно пятнадцать минут до того, как придут студенты, а через двадцать начнется пара. Нужно срочно избавиться от тюльпанов. Она закрыла глаза, обдумывая ситуацию, а потом взяла листочек для заметок и размашисто, подражая почерку декана, написала новую записку. Старую она старательно порвала на клочки и выбросила в урну.

Воровато оглядываясь, она едва ли не побежала к деканату. Дверь в приемную была открыта, а место секретаря ожидаемо пустовало – деканат начинал работу в десять утра. И тем удивительнее было, что сам декан уже был на месте, благо дверь в его кабинет была плотно закрыта. Оля прошмыгнула в приемную и поставила вазу с цветами на стол секретаря.

Шестидесятилетняя Камиля Львовна будет в восторге от тюльпанов и записки

«Бесценному сотруднику от благодарного руководителя».

Довольно оглядев дело рук своих, Оля осторожно направилась к двери, стараясь не цокать каблуками. Выйдя из приемной, она едва успела обрадоваться тому, что ее шалость удалась, как с лестницы вышел не кто иной, как Владислав Юрьевич собственной персоной.

Оля разрывалась между желанием развернуться и позорно ретироваться к дальней лестнице в другом конце коридора, но сдержалась. Еще в воскресенье она пришла к выводу, что она взрослая женщина и не будет бегать от декана, который ведет себя как несносный мальчишка.

– Доброе утро, Владислав Юрьевич, – холодно и подчеркнуто строго поздоровалась она.

– Утро доброе, Ольга Николаевна, – весело пропел мужчина. – Какими судьбами? Уж не меня ли искали?

– С чего бы мне вас искать?

– Обсудить со мной дату предстоящего ужина, – невинно, как агнец, улыбнулся декан, показывая мальчишеские ямочки на щеках.

– А у нас с вами намечается ужин? – изогнула брови Оля, выражая полное недоумение.

– Вы получили мои цветы с извинениями?

– Нет, – нагло соврала она, едва не рассмеявшись над тем, как вытянулось от удивления его лицо.

«Так-то Владислав Юрьевич. Не только вы умеете косить под дурачка».

– Значит, еще не заходили в аудиторию? – Декан очень быстро взял себя в руки и снова ослепительно заулыбался. – Я оставил вам небольшой знак внимания и свои искренние извинения по поводу неудачной шутки. Хотел загладить вину и пригласить вас на ужин.

– Вынуждена отказаться. Я очень занята, – фыркнула Оля, собираясь улизнуть.

– Придется найти время, – твердо сказал Владислав Юрьевич, продолжая растягивать губы в улыбке. – Помимо ужина мне нужно вам кое-что вернуть.

– Не понимаю, о чем вы.

– Конверт, который вы «забыли» в ресторане. Я же сказал, это лишнее.

– А я вам сказала – вопрос закрыт, – так же твердо прошептала Оля, радуясь, что они каким-то чудом все еще одни в коридоре.

– Давайте посмотрим на это с другой стороны? Вы публично подкинули мне взятку, которую я не просил. В ресторане, в котором есть камеры. Может, моя шутка была дурацкой и достойной вашего побега из заведения, но ваши действия пахнут чем-то серьезным в плане российского законодательства. Не подводите меня под статью. Я добропорядочный гражданин.

От вкрадчивого голоса Влада у Оли по спине пробежали мурашки и нервный холодок. О чем она только думала? Он отказался от денег, а она взбесилась и насильно подсунула их ему, не думая о возможных последствиях.

– Простите, пожалуйста. Давайте просто забудем это все? – сдавленно попросила она. – Я… я не подумала. Вы меня очень разозлили.

– Знаю. Вы тоже извините. Давайте зароем топор войны и поужинаем? Я верну конверт, вы простите мне мои шутки. Идет?

Оля сверлила его взглядом, будто могла пробраться ему в голову и понять, чего он добивается. Что ему от нее нужно? До того, как она обратилась к нему, Владислав Юрьевич обращал на нее не больше внимания, чем на фикус в приемной.