Миллиардер. Отданная за долги - Анна Раф Страница 15

А теперь в моих полномочиях, получается, сделать с ней то же самое…

Но делать этого мне не хочется. Ведь она — действительно хороший работник и отлично знает своё дело. До сих пор не могу понять её несправедливый поступок.

Смотрю в окно, за которым мелькает прекрасная зелёная Москва — скверы, красивые здания, множество машин и поток куда-то стремящихся людей. Вся эта атмосфера жизни, движения — воодушевляет до безобразия!

Удивительно, но сегодня — первый день за долгое время, когда мне хорошо. По-настоящему.

Подъезжаем к учебному корпусу. Почему все так смотрят?

О боже, кто-то даже снимает на телефон!

Что случилось?

Чёрт!

Ольшанская, ты молодец как всегда!

Почему я не подумала, что мой приезд на дорогущей тачке не останется незамеченным? Особенно, если учесть тот факт, что почти все на курсе знают о положении моей семьи…

Как же я хочу избежать неудобных вопросов…

Но ничего. Уже все всё увидели. Вдох-выдох. Держи себя в руках, веди себя достойно и всё будет хорошо.

Господи, да как тут успокоиться, если я вся от нервов дрожу!

Ладно! Делаю глубокий вдох и открываю дверь.

Сразу чувствую несколько десятков любопытных и ошарашенных глаз. Шаг. Другой. То и дело слышу шёпот студентов.

— Это кто?

— Ольшанская что ли?

— Да не, быть не может! Они же разорены!

— Это майбах! С водителем! Откуда у неё это?

Стоп. Резко торможу, не сделав и десятка шагов. Не могу. Не хочу! Разворачиваюсь и возвращаюсь в машину.

— Ева Александровна, с вами всё в порядке? — водитель обеспокоенно смотрит на меня, а я даже не знаю, что ответить.

— Нет, я… Я совершенно не в порядке, Иван, — честно признаюсь я, — Ведь все в курсе того, что мои…

Вспоминаю о родителях. О том, как они меня предали! Как цинично и лицемерно со мной поступили!

Ком слёз подкатывает к горлу.

Нет, я не смогу, я не выдержу этого! Хочу скрыться где-нибудь, посидеть, поплакать вдали от посторонних глаз!

— Поехали домой, — шепчу я и вижу непонимание на лице Ивана.

— Но…

— Поехали, — повторяю я, — Так будет лучше.

Водитель молча пожимает плечами.

На протяжении всей дороги до дома я молчу. Как я смогла забыть шокирующие меня обстоятельства? Отец, договор, Громов…

Громов.

Этот человек купил меня, как игрушку! Как домашнего питомца! Какими-то подарками меня радует. Купил целый огромный ресторан!

Зачем?! К чему это всё? Чтобы создать красивую картинку для общественности?

Пелена слёз застилает глаза. Сердце сжимается и ноет от пронзающей его боли. Так хочу забыться хотя бы на несколько минут!

Как же мне справиться со всем этим?

* * *

Зайдя в дом, обнаруживаю, что Громов всё ещё не вернулся. Интересно, где он так долго пропадает?

Чувствую в сердце укол… Ревности?

Странное, незнакомое мне чувство. Казалось бы, этот Виктор Владимирович мне абсолютно никто, совершенно чужой человек! Но…

Как только представлю его с кем-то — сердце готово разорваться!

По щекам текут слёзы. Почему я так мучаюсь из-за него? Из-за человека, который так со мной поступил?!

Я не должна этого чувствовать! Это невозможно! Это бред!

Сижу в коридоре, терзаясь собственными эмоциями. Не могу это выносить… Слишком тяжело для моего израненного сердца!

Прохожу на кухню. В холодильнике — бутылка вина. А что, если?

Нет, так нельзя, я ведь не пью… Это ужасно! Но если поможет? Может ли хоть что-то залечить душевные раны?

На удивление легко вынимаю пробку из бутылки. В нос сразу ударяет сладковатый, чуть терпкий запах вина.

Глоток.

Ну и ерунда… Почему все так говорят о том, насколько вино — волшебный напиток?

Второй глоток.

Горло обжигает его терпкость, в то время как на языке остаётся лёгкая сладость. Ольшанская, так же нельзя! Это же против твоих принципов!

Хотя в последнее время все только и делают, что плюют на принципы.

Третий глоток заставляет меня почувствовать тепло по всему телу. Мысли медленно и тягуче расплываются по одурманенному сознанию, в то время как рука с бутылкой неосознанно тянется ко рту.

Ещё глоток. Правильно говорят… Не умеешь пить — не пей. Я же глупая…

Кажется в вине всё-таки что-то есть, но я не распробовала… Ещё глоток.

Зачем я вообще взяла в руки алкоголь? У меня ведь всё было хорошо…

Или не было… вот блин, не помню…

Краем уха слышу чьи-то приближающиеся шаги. Громов вернулся? О. Это кстати… Потому что я решительно намерена высказать ему всё, что о нём думаю…

Действительно, Виктор Владимирович заходит на кухню.

— Эй, какого чёрта ты делаешь? — сердито говорит он и вынимает из моих рук полупустую бутылку, — Почему ты не на занятиях?

Я решительно открываю рот, чтобы выразить своё возмущение, как ноги резко перестают меня держать. Я чуть было не падаю, но сильные руки Громова подхватывают меня.

Ольшанская, ты снова готова утонуть в его бездонных глазах? Что он с тобой делает?

Пальцы Громова нежно гладят мою шею, легко, едва касаясь.

— Глупышка… Такая беззащитная, нежная. Я ведь могу и не сдержаться…

Глава 13

Мои горячие щёки становятся ещё горячее.

Как стыдно, Ольшанская!

Но почему мне так… всё равно?

— Виктор Владимирович, вы бессовестный человек, — заплетающимся языком говорю я, — Как у вас хватает совести держать на руках чужую девушку?

— Не забывай, что ты — моя невеста.

— А ещё я ваша собственность, — плаксиво говорю я и вижу, как Виктор Владимирович … улыбается?

Мне кажется, или лицо Громова становится ближе и ближе? О нет-нет-нет, только не это!

Перед глазами всё поплыло…

Ох!

Не в силах сопротивляться действию выпитого вина, я теряю контроль над сознанием и отключаюсь.

Находясь на грани между сном и бодрствованием, чувствую, как меня поднимают на руки и куда-то несут. Слышу звуки, отдалённо напоминающие топот шагов по лестнице. Открывается дверь, и меня аккуратно кладут на большую и мягкую кровать.

Как мягко…

* * *

Ах! Почему моя голова такая тяжёлая? Что со мной?!

Открываю глаза… Как же неприятно в глаза бьют лучи утреннего солнца! Потираю виски, и вспоминаю, что вчера я впервые в жизни… напилась.

Боже! Как мне стыдно!

Кто перенёс меня сюда? Я ведь, кажется, была на кухне…

Вспоминай, вспоминай, Ольшанская!

Напрягаю всю свою память и осознаю, что Громов был со мной! Вспоминаю его мягкую улыбку в полумраке кухни. Теперь мне тыдно ещё сильнее…

Чёрт, как же голова болит…

Стук в дверь. Ай! Каждый звук от удара эхом отзывается в моей голове.