Развод. Одинока. Свободна. Ничья? - Ксюша Иванова Страница 15

— Спасибо, — берусь, усаживаясь, потому что элементарно боюсь зацепиться за что-нибудь тонкими длинными каблуками.

Он едва заметно сжимает мои пальцы.

Поддержку так выражает? Наверное, видно, что я трясусь от страха, как осиновый лист!

Голая спина касается кожаного сиденья.

Господи, зачем я повелась на уговоры продавщиц и согласилась выбрать платье с обнажённой спиной?! О чем я думала? Теперь все будут пялиться на неё! Мамочки!

— Да вы не нервничайте так, — парень улыбается мне в зеркало заднего вида. — Всё будет хорошо!

— Как дела у Сурена? — перевожу разговор, просто чтобы хоть чём-то отвлечённым занять мысли.

— Доктор ему там перевязку сделал, примочки какие-то. Отлеживается. Вместо него у нас пока Егор. Увидите его потом. И Руслан Усманович приказал ещё охрану усилить. Так что не пугайтесь — по периметру ещё пара парней бродит.

Да мне что пугаться?

А вот Темнейшество Бориса что ли побаивается, раз охрану увеличивает? Хмм... Борис, конечно, способен на подлость, но вряд ли в открытую пойдёт войной на Алиева! В такое даже поверить сложно...

Ваха привозит меня к самому дорогому ресторану в городе. Останавливает машину. А Темнейшества нигде нет!

Мне туда, что, одной идти?

Ой, мамочки! Я вообще не в курсе, как себя там вести, к кому подходить, что делать!

— Руслан Усманович, мы приехали! — докладывает по телефону хозяину.

К крыльцу подъезжают машины. Из них выходят мужчины в строгих костюмах и женщины в нарядных платьях.

Всё это как-то слишком уж помпезно и дорого — платья в пол, сверкающие клатчи, тонкие шпильки, мужчины, как с иголочки...

Теперь мне думается, что моё платье слишком простое. И наверное, нужно было что-то подороже выбрать! А оно одноцветное и практически без украшений!

Ваха выходит из машины. Открывает мне дверь. Подаёт руку.

Вцепляюсь в неё, как в спасательный круг.

— Ваха, как мне туда одной идти? Пойдём со мной!

Я имею в виду, что хочу, чтобы он хотя бы проводил меня к Темнейшеству!

Смотрит мне непонимающе в глаза.

— А Ваху туда пока не приглашали, — раздаётся за нашими спинами холодно.

Откуда он взялся?! Как из-под земли, честное слово! Одним словом — Темнейшество!

Ваха резко опускает глаза и, кивнув Алиеву, уходит в машину.

Смотрим друг на друга. Я, наверное, испуганно. Он с прищуром. Медленно сползает взглядом по мне. Оценивает, не много ли потратил?

Или всё плохо?

Вид явно очень недовольный!

И это он ещё моей, спины не видел...

Достаю из сумочки его карту. Протягиваю.

— Платье и сумку я взяла в прокат. Туфли и всякие мелочи мои собственные. За прокат заплатила вашими деньгами.

— Оставь пока себе, она тебе ещё пригодится.

Вот только мне ещё этого не хватало! Чтобы все думали, что я его содержанка!

Стою с протянутой рукой, не решаясь положить карту в сумку.

— С парнями моими чтобы больше не заигрывала! — неожиданно выдаёт он.

— Да я не... - начинаю оправдываться я.

Хотя, собственно, во-первых, у меня и в мыслях не было заигрывать! А во-вторых, почему, собственно, я должна оправдываться, если бы и было?

— Просто я тут никого не знаю! — зачем-то говорю глупости, сама понимаю это и краснею, как школьница!

— Ты тут знаешь меня. Этого достаточно.

Я не знаю, конечно, что в голове у этого человека. Я вообще его слишком плохо знаю.

Но ощущение такое, что он... ревнует!

— Надеюсь, ты меня услышала? Пошли! Нас ждут, — обвивает мою свободную руку своей. Неожиданно переплетает наши пальцы. И так ведёт по ступенькам.

А мы с Борисом за ручку только в самом-самом начале, ещё до свадьбы ходили... И это неожиданно приятно, когда мужчина берёт за руку, потому что куда-то исчезают страх и неловкость. Темнейшество, конечно, наглец, но... здесь с ним не страшно...

Когда мы поднимаемся к зеркальной двери, и я вижу наше отражение, я даже не сразу понимаю, что это мы!

Он просто, как с обложки журнала — шикарный! Костюм и рубашка — чёрные. Наглажен, и, кажется, даже свеже пострижен.

И я на его фоне... Как светлое и тёмное, как день и ночь — он в чёрном, я в светлом, он высокий и мощный, я — стройная и какая-то маленькая...

На крыльце сталкиваемся с представительным бородатым мужчиной.

— Руслан, рад видеть. Как дела, дорогой?

Темнейшество подаёт ему левую руку, взмахом правой показав, что там у него ранение. А я даже не додумалась спросить, как он себя чувствует! Да и... Не смогла бы это произнести, когда он на меня нападал! А когда он не нападал? Он всегда нападает!

— Познакомишь со своей спутницей?

— Да. Моя невеста Ксения. Арам Дворновский — замминистра лесного хозяйства и экологии.

Ого! Ничего себе!

Не знаю, что больше режет мой слух, то, что я теперь знакома с самим замом какого-то министра, то ли то, что я — невеста самого Темнейшества...

— Очень приятно, — выдавливаю из себя.

— Невеста? — ошарашенно смотрит на меня замминистра таким взглядом, как будто я — это не я, а восставший мертвец.

— Ладно, давай, Арам, нам пора! — уходит от ответа Алиев.

Идём в ресторан.

В дверях, пропуская меня вперёд, Темнейшество вдруг проводит пальцами по моей голой спине!

И я от неожиданностм сбиваюсь с шага, цепляясь каблуком за покрытие в холле. Лечу в стеклянную дверь руками вперёд.

Подхватывает за талию, каким-то чудом разворачивая к себе.

Замираем в проходе в нелепой позе лицом друг к другу...

18 глава. Ничего не бойся. Я с тобой

Я думал, что это хорошая идея — заставить её жить у меня и выходить со мной в свет. Так она привыкнет ко мне и...

Ну, что, Алиев, что?

Трудно самому себе признаться в том, что впервые в жизни женщина ради тебя и твоих бабок не была готова сразу раздвигать ноги?

Нет, дело не в этом. Трудно оказалось признать то, что мне вдруг захотелось от неё чего-то другого. Нет, и постель, конечно, тоже! Но "чего-то другого" больше, чем постель...

И меня швыряет из крайности в крайность. То я готов убивать своих же парней только за то, как они смотрят на неё. То меня переполняет гордость — потому что она такая красивая, что от неё глаз не отвести, и теперь она — моя, и идёт со мной рядом!

И вообще впервые в своей жизни я переполнен эмоциями. Мне то убить её хочется, то прижать к стене, стащить штаны и трахать так, чтобы забыла и о своём мудаке-муже и обо всём