Бывший. Люблю сильнее, чем раньше - Ева Мир Страница 15

Я осеклась, потому что обида, которая хранилась во мне вдруг пожелала прорваться.

Она молчала. Я тоже.

— Ладно, у меня консультация, — наконец сказала я.

— Хорошо, — тихо сказала Ксеня и вышла из кабинета.

Я обернулась. Со стола на меня смотрел мой чувственный портрет. Может, именно такой он меня запомнил? Думает, что я осталась прежней?

Если так, то нужно его разочаровать. Той Анни больше нет. Она осталась в прошлом. Где не было счетов за квартиру, бесконечных сборов на хоккей, сложных клиентов, разъездов туда-сюда в течение дня…

Зато у новой меня есть сын.

Моё продолжение, которое точно-точно будет счастливым.

На консультацию ко мне привели боксёра. Почему привели? Потому что я слышала, как женщина уговаривала парня “хотя бы просто послушать, что скажет психолог”.

Дверь открылась и парень въехал на инвалидном кресле. По выражению лица сразу было ясно, что сдалась ему моя консультация. Я мысленно вздохнула.

За ним вошла его мама.

— Здравствуйте! Простите, мы опоздали. Это Дмитрий. В прошлом чемпион России по боксу. А потом вот… — она нелепо замолчала.

— Кто обращается за консультацией? — спросила я.

— Дима, — женщина посмотрела на сына.

Дмитрий выразительно закатил глаза. Ему было явно больше двадцати пяти, и ситуация, при которой мама приводит его куда бы то ни было, ему, кажется, не нравилась.

— Тогда, прошу подождать вас в коридоре, там есть зона отдыха, — я вежливо указала маме спортсмена на дверь.

У меня в практике часто случалось, что клиентов приводили ко мне родственники, и первое, что я делала — убеждалась, что моя консультация вообще нужна.

— Да, конечно.

Она посмотрела на меня немножко с вызовом, потом пожала сыну плечо и вышла со словами, что подождёт его в коридоре.

— Добрый день, я…

— Мне не нужны ваши услуги, так может сделаем друг другу одолжение и просто посидим молча, пока оплаченное время не закончится? — тут же спросил Дмитрий.

Его кресло было оснащено джойстиком управления, а руки двигались плохо.

— Можно на ты? — спросила я, хотя обычно так не делаю.

— Допустим.

— Я должна сказать несколько формальных фраз, если ты не против.

— Валяй, — ответил Дмитрий.

— Всё, о чём мы возможно будем говорить в этом кабинете — абсолютно конфиденциально. Я специализируюсь на психологическом восстановлении спортсменов после различных травм, а ещё я сама прошла через травму.

Он осмотрел меня с вызовом.

— Что-то я не вижу последствий “травмы”, — сказал он.

— Моя травма сейчас в детском саду, — улыбнулась я.

— Беременность — это не травма, — усмехнулся он.

— Наверное, если ты ждёшь этого ребёнка, если у тебя есть любящий и поддерживающий партнёр, и уж точно не в ситуации, когда узнаёшь о ней перед началом самых важных соревнований в жизни.

— Какой спорт? — Дима нахмурился.

— Будем молчать всю консультацию или всё-таки обсудим? — спросила я.

— Молчать, — тут же ответил он.

— Хорошо, — сказала я и засмеялась.

— Что смешного?

— Хотела предложить тебе присесть, но ты и так сидишь, — беззлобно сказала я.

Моя злая “шутка” была рискованной. За такую, вообще-то, можно было лишиться работы, но этот боксёр, потерявший всё из-за травмы должен был понять, что я не очередной специалист, который будет его жалеть.

Именно таким человеком для меня в своё время стала Ксеня. Когда я пришла устраиваться на работу, она сказала мне, что не потерпит в штате слабачек, избалованных жалостью к себе.

Дима усмехнулся.

— Остроумно.

Я пожала плечами и села за стол.

— Говори, если тебе что-нибудь понадобится. Говорить же ты можешь, да? — снова беззлобно улыбнулась я.

— Не мог. Заново учился. Первые два месяца были адскими, — сказал он и замолчал.

— Я не кусаюсь, и мне правда интересно услышать твою историю, — подтолкнула его я. — Будешь кофе?

Он показал на руки, что не сможет сам его выпить.

— У меня есть широкие трубочки, я без проблем подержу стакан.

Дима кивнул.

Я встала и сделала два кофе.

— С сахаром?

— Да, одну ложку.

Он внимательно следил за моими движениями.

— Ты, наверное, пьёшь без сахара.

— С чего ты взял?

— Фигуру берегёшь. Красивая.

Я фыркнула.

— Спасибо за комплимент.

Добавила в кофе холодной воды и себе и ему, чтобы Дима не обжёгся, вставила трубочки и присела в кресло, Дима подъехал ближе, я поднесла к нему стаканчик и отпила свой кофе тоже через трубочку.

— Ты начал рассказывать, как заново учился говорить.

Он сжал губы в тонкую линию, его глаза стали мокрыми.

— Я часто вспоминаю тот момент…

— Какой? — спросила я.

— Когда оступился.

Мы помолчали немного, а потом он продолжил.

— На трассе никого не было. Мой брат задолжал им, они требовали всё больше и больше денег, а потом сказали, что если он пойдёт с ними на дело, они от нас отвянут.

Я живо представила картинку, как Дима защищает глупого младшего брата, залезшего в дела плохой компании.

— Я пошёл вместо него, — он покачал головой из стороны в сторону, его лицо скривилось в гримасе боли.

Я поднялась за салфеткой и аккуратно промокнула ему глаза, стараясь, чтобы у меня на лице не было написано сожаления.

Молча.

— Что это было за дело? — спросила

— Надо было припугнуть одного парня, просто напугать, чтобы он не мешал им выёбываться дальше. На трассе никого не было, — повторил он. — Ни души.

— Что ты тогда чувствовал?

— Мне было страшно. Как последнему щенку.

— Но ты пошёл туда.

— Да.

— Чтобы помочь брату.

— Да.

— И что случилось?

Он молчал, должно быть, целую минуту.

— Его машина была открыта. Я дёрнул за ручку двери, и схватил его за шкирку, выволок его на асфальт. Ударил только один раз, он был в штатском. Если бы я знал, что он из полиции, я бы не полез в это дело. Я бы сразу развернулся, но он был в штатском в тот день, но у него был с собой Стечкин, за поясом. Это была самооборона.

— Он в тебя выстрелил? — спросила я.

— Задело позвоночник.

— Ты потом виделся с ним?

Дима посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Ты напал на человека, он защищался. Это нормально — признать свою ошибку и попытаться исправить её.

Эта мысль Диме явно не понравилась.

— Это ничего не изменит. Если я приду, это ничего не изменит.

Но я видела, что что-то происходит в его голове, что прямо сейчас он меняет своё мнение.

— Как бы ты поступил на его месте?

— Так же, — сказал он, кривя