Договорная любовь - Лорен Ашер Страница 16

Кто бы мог подумать, что каберне за тридцать долларов превратит меня в такую искусительницу?

— Я отвезу тебя домой, — Лоренцо протягивает руку к бокалу, но я отстраняюсь.

— Нет. Я еще не хочу уезжать, а когда захочу — а сейчас я не хочу — закажу такси, — в моей голове это прозвучало гораздо понятнее, чем вслух.

В его смехе слышится нотка насмешки.

— Это может занять как минимум час.

— Лучше, чем мучиться десять минут в твоей компании.

— Эм… — взгляд Уиллоу перебегает с меня на него. — Я так понимаю, вы двое не ладите?

Я поворачиваюсь к Уиллоу и улыбаюсь, несмотря на боль.

— Помнишь ту фальшивую невесту, которую Лоренцо искал в приложении «Эрос»? Ты смотришь прямо на нее.

Глаза Уиллоу расширяются от шока.

Дерьмо. Я это вслух сказала?

Один взгляд на Уиллоу заставляет меня подумать: «О боже, ты точно это сказала».

От холодного взгляда Лоренцо я начинаю дрожать.

Уиллоу поддается давлению и поднимает руки.

— Это произошло случайно! Клянусь!

Он зажмуривает глаза и бормочет «Cazzo8» себе под нос. Ругательство на итальянском звучит неоспоримо сексуально, когда произносит его он, и у меня затрепетало в животе.

Наверное, это алкоголь.

— Как можно случайно об этом рассказать? — спрашивает он.

Уиллоу смотрит на меня испуганными глазами.

— Я все улажу, — шепчу я ей, но не уверена, что она мне верит — или, скорее, верит, что я смогу унять гнев Лоренцо.

— Знаешь что? Я думаю, Лоренцо прав, — она поворачивается к нему. — Ты должен отвезти Лили домой, потому что она явно перебрала.

С полуулыбкой, она неуверенно выхватывает из моей руки бокал с вином, протягивает мне сумочку и выталкивает меня на улицу, закрывая за мной дверь.

Черт.

Меньше всего мне хочется, чтобы меня домой вез Лоренцо, но если это поможет мне исправить ошибку и сохранить Уиллоу работу, я это сделаю.

Будем надеяться, что я не расплачусь по дороге.

Глава 6

Лили, которая еще минуту назад казалась очень уверенной в себе, когда заговорила о приложении «Эрос», теперь смотрит в пол, выглядя необычно бледной. Лунный свет, отражающийся от ее кожи, не улучшает ситуацию, как и бежевый спортивный костюм, который на ней надет.

Этот цвет ей не идет, как и черный или белый, которые она предпочитает в последнее время носить.

И это та самая девушка, которая однажды сказала мне, что ее любимый нейтральный цвет — розовый? Не могу понять, что случилось с той уверенной в себе личностью, за которой я наблюдал издалека с тех пор, как впервые увидел.

Что она сделала с жемчужными заколками в волосах, или что заставило ее перестать вплетать цветы в косы, обрамляющие ее лицо? И куда делась ее одежда пастельных тонов, или коллекция кроссовок с лентами вместо шнурков?

Как будто она нажала кнопку «Сброс настроек» на своей личности, и хотя я хочу знать, почему она превратилась в чистый лист, если спрошу ее об этом, она подумает, что мне не все равно.

А мне не должно быть не все равно.

Мне не может быть не все равно.

Она следует за мной к моей машине, ее шаги слегка некоординированные. Не знаю, что заставило меня открыть ей дверь и убедиться, что она сядет в кабину, не разбив голову об подъездную дорожку, но я не закрываю дверь, пока она не пристегивает ремень безопасности.

Ее пьяная бравада угасает, а между нами нарастает неловкое молчание. В ее присутствии трудно говорить, не говоря уже о том, чтобы дышать, учитывая ее притягательный аромат цветов, вина и чего-то еще, что я не могу определить.

Я бы всю дорогу пытался разобраться, что это за запах, но ее слова разрушают эту идею.

— Не злись на Уиллоу, — говорит она, когда коттедж на берегу озера остается в зеркале заднего вида.

— Слишком поздно.

Ее руки сжимаются на коленях.

— Это не ее вина.

— Ты заставила ее рассказать тебе об этом?

— Нет.

— Тогда у нее явно не было веской причины нарушить наше соглашение о неразглашении, — я сосредоточиваюсь на дороге, игнорируя чередующиеся плакаты на газонах в поддержку Ладлоу или меня. У Тревора их больше, что неудивительно, но я доволен ростом числа своих баннеров в районе Уиллоу.

— Ты не можешь ее уволить, — Лили поворачивается ко мне.

Я не отвечаю на ее взгляд.

— Я могу делать все, что захочу, после того как она нарушила наше соглашение.

— Нет, — она хватает меня за руку. Обычно я испытываю отвращение к чужим прикосновениям, но когда Лили кладет на меня свою ладонь, мое тело не содрогается от дискомфорта. Оно жаждет большего, и именно из-за этой одержимости я держался от нее подальше, когда мы встретились лицом к лицу после переписки в «Эрос».

Когда я напрягаюсь от ее прикосновения, она отпускает меня и вместо этого сжимает свои руки.

— Если ты уволишь ее, я заставлю тебя об этом пожалеть.

Я не могу сдержать смех.

— Ты мне угрожаешь?

Она поднимает подбородок.

— Да.

— И, позволь спросить, что же ты сделаешь, если я ее уволю?

— Я сделаю твою жизнь невыносимой.

Учитывая состояние моей жизни на текущий момент, это несложно, но она вызвала во мне избыточное любопытство, поэтому я спрашиваю:

— Как именно?

Лили — из тех женщин, которые расстраиваются, убив насекомое, поэтому не могу представить, как она может причинить мне вред.

— Я могу разрушить твою кампанию вот так, — она щелкает пальцами.

Я невольно фыркаю от удовольствия.

— Очень хотелось бы узнать как.

— Ты не единственный, кто может баллотироваться в мэры.

— С каких пор ты интересуешься местной политикой?

— Это относительно новое мое увлечение.

— Насколько новое?

— Появилось тридцать секунд назад, плюс-минус.

Меня это скорее забавляет, чем раздражает, пока она снова не открывает свой рот.

— Представь, что произойдет с разрывом в очках между тобой и Ладлоу, если я присоединюсь к этой гонке.

Я прикусываю язык, чтобы не выдать свои истинные чувства.

— Никто не воспримет тебя всерьез.

— Возможно, не все, но мне лишь нужно, чтобы достаточное количество людей выбрали меня, а не тебя, чтобы нанести необходимый ущерб твоей кампании. И кто знает. Может, город предпочтет меня тебе и этому второму придурку.

— Тревору? — меня больше удивляет то, что Лили назвала его придурком, чем ее несовершенный план, потому что я никогда не слышал,