Кукла - Александра Седова Страница 16

Света испугалась того, что он сейчас будет делать ей предложение руки и сердца, а выходить замуж в её планы никак не входило. Но вместо этого Чернов с профессиональным проворством стянул с неё штаны вместе с нижним бельём. Вот теперь девушка испугалась по-настоящему.

— Не бойся, я не стану посягать на твою девственность, — пообещал Михаил.

Всё произошло так быстро, что пока Светлана занесла кулак над его макушкой, чтобы как следует огреть и отбиться от наглого насильника, он припал губами к её промежности.

Испытав нечто невероятное, до боли приятное, затмевающее всё вокруг, Света разжала кулак и опустила ладонь на его голову. Она была в шоке. Она не могла поверить в то, что происходит. Она не понимала, как можно касаться губами того самого места! Неужели ему не противно⁈ Но выражение лица мужчины говорило о том, что он получает истинное удовольствие. Осознав, что не происходит насильственного вторжения в её организм, девушка расслабилась и полностью отдалась невероятному наслаждению, от которого душа улетела в небо. Его тёплый и нежный язык скользил между складок, пробирался выше, до клитора, и возвращался обратно. Всего через несколько мгновений девушку настиг первый в жизни оргазм. Её тело дрожало, дергалось, мышцы напрягались от горячей волны, прокатившейся по всему телу. Из её рта вырвался стон удовольствия. Светлана не узнавала свой голос, но продолжала стонать — так как это невозможно было остановить.

Глотая извергающие соки из девственного бутона, упиваясь вкусом невинности, Чернов стонал вместе с ней от удовольствия, сильнее прижимаясь губами и активнее лаская клитор языком. Он буквально сходил с ума от радости, что ему удалось доставить ей первое в жизни удовольствие.

— Я давно мечтал это сделать, — признался Михаил, поднимаясь на ноги. Он заботливо вернул на место нижнее бельё и штаны девушки, затем сразу же крепко обнял её дрожащее тело, жадно вбирая носом её аромат.

— Извращенец! — Света понемногу приходила в себя. От стыда заполыхали щёки. Ей было стыдно признаться самой себе в том, что ей очень понравилось то, что произошло.

— Моя сладкая девочка, всё хорошо, — успокаивал её Чернов, сильнее прижимая к себе. — В этом нет ничего стыдного! Ты прекрасна, и я хочу ласкать твоё тело… — Его слова жарким пламенем отзывались в её груди, открывали двери совершенно новым ощущениям: похоти и возбуждению. — Дай мне немного времени, и я положу весь мир к твоим ногам.

— Я… не знаю… — только и смогла выдавить девушка, потрясённая происходящим.

— Доверься мне.

13

Николь

Николь сидела в своём кресле на открытой лоджии. Неторопливо попивая чай с облепихой и глядя на завораживающий вид ночного города, раскидывающегося снизу, она ждала мужа. Она знала, что ему наверняка уже доложили о результатах обследования в клинике, из которых следовало, что она, как женщина, неполноценна. Диагноз врача, больно ударивший по её женственности, в то же время был избавлением от страхов родить мужу наследника. Николь в полной мере осознавала, что если у них будет ребёнок, это будет ЕГО ребёнок — его гнилистая плоть и отравленная пороками кровь. Николь, уже достаточно потерявшая себя в его злобе, не хотела приводить в этот мир чистую невинную душу. Она бы хотела быть хорошей матерью — заботливой, нежной, любящей. Но считала, что в данной семье это просто невозможно. Она не представляла, как можно оставаться доброй и ласковой после того, как муж распускает руки, унижает и оскорбляет, приравнивая измены к нормальной и обыденной части семейной жизни. Она привыкла мириться с его аморальным обликом, но совсем не хотела, чтобы ребёнок рос, черпая отцовские качества и понятия.

И всё-таки она хотела когда-нибудь стать матерью, познать радость материнства и выполнить единственную главную миссию своего организма. Одно дело, когда ты не хочешь детей прямо сейчас, оставляя в уме надежду на то, что когда-нибудь этот момент всё же настанет. И совсем другое — когда эту надежду безжалостно отрубают бездушные врачи.

Внезапно, вдали, со стороны оживлённой дороги, стелющейся между высотными домами, раздался звонкий рёв мотоцикла. С высоты сопки было сложно разглядеть одну единственную фару среди множества огней на проезжей части. Николь усмехнулась. Звуки многочисленных автомобилей сбивались в единый гул, уже привычный и незаметный, а вот звук мотоцикла, разносящийся трелью до самого верха, оглушающий и грозный, привлекал внимание тем, что выбивался из звуков большого оживлённого города. Девушка тут же вспомнила свою отчаянную выходку, когда она, узнав о своём диагнозе, сбежала из клиники, гонимая желанием напиться. Она знала, что Олег будет сильно злиться. Она не хотела возвращаться домой и впервые в жизни позволила себе пойти против собственных семейных принципов. Эта измена с молодым горячим парнем реанимировала сердце. К удивлению, Николь не испытывала угрызений совести, а наоборот, только и думала о том, что произошло на обочине ночной загородной трассы. Она даже не узнала имя того парня и не питала никакой надежды на то, что это может повториться. Но от одного воспоминания о том сексуальном юноше, о его умении доставить удовольствие, о том, с какой силой он трахал её, пригвоздив головой к сиденью, у девушки намокали трусики.

— Всё сидишь, яйца высиживаешь! — недовольный и до ужаса опостылевший тембр голоса вернул её из сладких воспоминаний в реальность.

— Я хочу побыть одна, уйди, пожалуйста, — Николь питала слабую надежду на то, что её муж отнесётся с пониманием и проявит хоть каплю жалости.

— А может, это ты уйдёшь? — Олег дёрнул её за волосы, желая немедленно выпустить пар. — А? Зачем мне жена, которая не может даже родить⁈ А знаешь почему ты не можешь? Потому что ты уже старая! Надо было рожать, когда мы только поженились! А теперь? Может, мне лучше выгнать тебя и найти новую? Или взять вторую жену? Молодую и здоровую!

— Это незаконно, — стараясь сохранять терпение и выдержку, ответила Николь.

— Незаконно? — злобно сверкнув глазами, переспросил Олег. — Я и есть закон!

— Давай просто разведёмся, как цивилизованные люди! — повысив голос на эмоциях, предложила Николь и тут же задрожала от страха. Лицо её мужа приняло знакомое выражение, когда он уже решил, как именно будет воспитывать свою жену за недопустимые фразы.

Он безжалостно схватил её за волосы и стащил