Миллиардер. Отданная за долги - Анна Раф Страница 17

Мужчина хмурится. Видно, как он напрягся… Этот момент гораздо более интимный, чем любой другой. Ведь обнажить душу — гораздо сложнее.

— Продолжайте, Виктор Владимирович, — шепчу я.

— Отец был алкоголиком и тунеядцем. Настоящей мразью. Бил маму, а она его прощала, — челюсти Громова сжались, — В редкие минуты покоя она заваривала нам чай из облепихи и трав, которые собирала сама. До сих пор помню его рецепт… Этот напиток мы пили все вместе. В те моменты я был по-настоящему счастливым ребёнком.

Тот самый чай… Он ведь приготовил его специально для меня. Я не могла и подумать, что для Громова это был не просто чай.

А воспоминания печального детства.

— Когда мне было пять лет, отец напился в очередной раз. Я смутно помню. Кажется, он уснул и не заметил, как закуренная им сигарета не до конца потухла.

Я понимаю, к чему он ведёт.

Моё сердце сжалось. Это так горько! Как много ему пришлось пережить!

— Сигарета упала на деревянный пол. Всё вспыхнуло. Они оба погибли там, а меня каким-то чудом спасла соседская женщина… Сам не помню, как.

— Что же было дальше? — едва дыша, спрашиваю я, в ответ на что Громов грустно улыбается.

— Дальше? Детский дом. И приёмная семья. Мне повезло с ней. Благодаря приемным родителям я стал тем, кем являюсь сейчас.

Я потрясена до глубины души. Я так ошибалась, видя в Громове бесчеловечного, жестокого и бесчувственного зверя! На самом деле, он — сильнейший человек, который смог выбраться из такой ямы и добиться неописуемых высот. Сильнейший, и глубоко израненный…

Моё сердце обливается кровью. По щеке течёт одинокая слеза.

— Я не знала об этом…

— Разумеется, ты не знала. Об этом в курсе только близкие мне люди.

Близкие люди… Он считает меня близкой?

Кажется, пора бы мне привыкнуть к тому, что наши судьбы тесно связаны друг с другом…

— Как ты думаешь, для чего я привёз тебя сюда? — внезапно Громов задаёт мне мой же вопрос.

— Я, — запинаюсь, — Я теряюсь в догадках…

— Я очень хочу, чтобы ты поняла одну вещь. Прошлое — это важная часть каждого из нас. Но гораздо важнее — наше настоящее. Прошлое не изменить, но настоящее полностью тебе подвластно. Не смотри ни на кого. Ты — сильная и умная. И всё у тебя получится. Хочу, чтобы моя звезда шла вперёд с гордо поднятой головой и верой в себя.

Ого… Таких важных слов мне никогда не говорил.

От сказанного за моей спиной словно выросли крылья.

Я ведь и правда такая, как он сказал! Просто закрылась от внешнего мира из-за ситуации с семьёй…

Почему?! Почему позволяю людям, который ничего не значат в моей жизни управлять своим сознанием и настроением?

Хватит!

— Вы правы.

— Ты, — перебил меня Громов, — Хватит обращаться ко мне на «вы».

— Хорошо, — неловко поправляю прядь волос, — ты прав. Мне так не хватало этих слов! Спасибо тебе. Огромное спасибо…

Громов легко обнимает меня со спины, отчего у меня по телу бегут мурашки.

— Возвращаемся домой? — тепло спрашивает Громов, и я с облегчением киваю домой.

— Да, поехали.

Почему-то с моего лица не сползает улыбка. Как бы не старалась, я не могу её подавить!

— Почему такая довольная? — спрашивает Громов.

— Сама не знаю, мне вдруг стало так свободно и легко на душе…

— Я рад, правда, — улыбается мужчина.

— Можно спросить?

— О чём угодно.

— У вас… Ой, то есть у тебя, такой огромный опыт управления. Я бы хотела спросить, твоё мнение по поводу внесения некоторых изменений в деятельности ресторана…

— А что ты хочешь поменять?

Остаток поездки прошел в дискуссиях о правилах ведения бизнеса. Я и подумать не могла, что Виктор Владимирович такой умный! Просто акула…

А как он ведёт машину… Заглядываюсь на уверенные движения его рук на руле и на то, как красиво вздуваются вены на тыльной стороне его

рук.

Горячо…

Подъезжаем к дому. Внезапно вспоминаю, что один мой вопрос так и остался не отвеченным.

— Я хотела задать ещё один вопрос…

Не отводя сосредоточенного взгляда от дороги, Громов вопросительно поднимает брови.

Наверное, этот жест означает согласие…

— Всё-таки, зачем вам это всё? Почему именно я?

Хоть бы он не злился, хоть бы не злился!

К моему удивлению, Виктор Владимирович абсолютно спокоен.

— Ты мне сразу понравилась. Когда кофе на меня пролила.

Что? Вот так просто? Да нет, это не может быть правдой.

— Не хотите отвечать, и не надо, — чуть надуваю губы и скрещиваю руки в замок на груди.

— Не веришь?

— При ваших данных эти слова совсем не кажутся правдой. Явно есть какая-то выгода для вас, или что-то такое.

— Как знаешь. Я с тобой честен.

Как меня раздражает эта его невозмутимость! В единичных случаях я могу считать его мысли, но в основном…

Абсолютная, тотальная непроницаемость.

О чём ты думаешь, Громов?

Кто я для тебя на самом деле?

Игрушка? Мимолётное увлечение?

Или что-то большее?

Самое страшное, что я начинаю осознавать — это то, что я, кажется… Влюбляюсь в него…

Только не это!

Не хочу думать об этом! Ведь так нельзя!

Но сердцу не прикажешь. Моя израненная душа вопреки всему хочет тянуться к нему. Но ей так страшно! Моя душа боится получить ожоги и погибнуть от боли!

— Приехали.

Надо же! Я и не заметила, как быстро прошло время!

Казалось, до того заброшенного поселения мы ехали несколько часов! Наверное, потому что молчали…

Мне было неловко начинать разговор, и думаю, Виктор Владимирович просто считал моё состояние. Наверное…

Обратной же дороги я совсем не заметила! Мы так разговорились! Громов оказался до безумия интересным собеседником — умный, сильный, образованный мужчина. С тягой к искусству и спорту.

Просто набор лучших мужских качеств!

Громов помогает мне выйти из машины. Внезапно что-то в моей голове стреляет, и я чувствую, что что-то не так. Громов тоже насторожился.

Недалеко от дома слышен женский плач.

— Встань мне за спину, — командует мужчина, и я без лишних слов подчиняюсь.

Что происходит? За сильной спиной Виктора Владимировича я чувствую себя защищённой, но тревога не покидает меня.

Внезапно из дома вылетает Настя. Что с ней?! Она бежит к нам и плачет навзрыд!

— Что случилось? — спрашивает её Громов, проницательно гладя на девушку.

— Виктор Владимирович, там…

Глава 15

Громов похож на льва, который готов напасть на обидчика и защитить своё.

Получается,