Миллиардер. Отданная за долги - Анна Раф Страница 2

— Камилла Валерьевна, я не из тех девушек, которые готовы поступиться своими принципами из-за подачек богатеньких мужчин, чьи мысли заняты только похотью!

Администратор заливается смехом.

— Дерзишь, Ольшанская. Глупая ты. Да на твоём месте любая бы сделала всё что угодно, чтобы заслужить такого мужчину!

Какого «такого»? Неотёсанного грубияна?!

— Вы так мечтательно закатили глаза, — улыбаюсь я, — Почему же вы сами не захотели принять у них заказ? Кажется, эта троица вам очень понравилась.

— Да как ты…

— Прошу прошения, меня ждут гости, — говорю я и ухожу в зал.

Не желая выслушивать возмущенные возгласы администратора, я возвращаюсь к работе. Благо, остаток дня прошёл очень спокойно.

Возвращаюсь домой. На улице холодно и темно. Я боязливо оглядываюсь по сторонам.

Такое странное чувство…

Меня не покидает ощущение, что за мной как будто кто-то следит.

За спиной внезапно возникает яркий свет фар. Меня резко пробивает крупная дрожь. Мурашки ощущаются по всему телу.

Что это такое?!

Оборачиваюсь и вижу в открывшемся окне машины… Того самого нахала, который днём приставал ко мне в кафе! Неужели он не шутил, когда сказал что будет за мной следить?!

Делаю вид, что не узнала его и продолжаю идти к дому.

Слышу звук открывающейся двери автомобиля.

Тревога в груди нарастает.

Неужели он побежит за мной?!

Только не это!

Глава 2

Ускоряю шаг.

Почему ноги так предательски трясутся?!

До дома совсем немного.

Кажется, машина продолжает преследовать меня, и я перехожу на бег.

Попутно ищу в сумке ключ. Да где же он?! Есть!

Кажется, машина скрылась за поворотом, но я не замедляюсь.

Вроде бы за мной не идёт…

Боязливо оглядываюсь по сторонам. Никого нет. Только ветер качает Странно, неужели мне показалось? Быть такого не может…

Наконец-то я дома. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Тело в мурашках, а руки не могут унять дрожь.

— Евочка, это ты? — слышу голос отца на кухне и понимаю, что он снова нетрезв.

— Да, папа, — разуваюсь и прохожу к родителю.

Выглядит он не очень. Когда-то пышные густые и тёмные волосы покрыла седина. Взгляд потускнел, а в руках снова бокал с алкоголем.

— Ну что же ты, папочка, — мягко забираю у него бокал и выливаю содержимое в раковину.

Отец даже не сопротивляется этому. Я вижу, как ему тяжело и всеми силами стараюсь помочь.

— Как дела на работе, дочка? Голодная, наверное. Устала.

Как же мне жаль папу!

В моих детских воспоминаниях он навсегда останется весёлым и сильным защитником для меня, но сейчас…

Сейчас мне кажется, что все тяготы этого мира легли на мои хрупкие плечи. Однако, для своей семьи я пытаюсь казаться сильной. Должна пытаться!

— Нет, всё хорошо. Как вы с мамой? Она, наверное, спит уже?

— Да, она не встаёт с постели, — горьким голосом говорит отец и внезапно закрывает лицо руками.

— Прости нас, дочка, за то, что сейчас с нами происходит весь этот ужас. Из-за меня вы с мамой несчастны, ты работаешь без выходных. Не знаю, как я мог так сильно облажаться! Долг моей фирмы очень велик…

Сажусь перед ним на колени и беру его холодные дрожащие руки.

— Ну что ты… Вы дали мне счастливое и беззаботное детство, я благодарна вам и хочу помочь.

— Кстати о помощи… Я звонил старому другу. У него есть знакомый, — отец поперхнулся, — Молодой мужчина. Всего тридцать три года, а уже свой холдинг… Друг сказал, что он может помочь нам.

В голосе отца слышна надежда, но что-то меня настораживает.

— Даже если поможет… Что он потребует взамен?

— Не знаю, дочка. Но я надеюсь, что мы сможем прийти к соглашению, и наши дела вновь пойдут в гору.

— Не нравится мне это. Что-то здесь не так. Безопасно ли это? Я волнуюсь за тебя…

— Я знаю, но это наш шанс. Иди отдыхай.

Пожелав папе спокойной ночи, решаю заглянуть в спальню к маме. Она целыми днями спит. Беззащитное создание, не приспособленное к тяготам жизни. Она предпочла избегать реальности, а не пытаться поменять хоть что-нибудь и помочь мужу.

От усталости и нервов болит голова, и я сразу проваливаюсь в сон, едва волосы коснулись подушки.

* * *

— Просыпайся, Ева, ты опаздываешь! — голос отца вырвал меня из безмятежного сна.

А? Что? Где?

Резко вскакиваю в постели. За окном светит солнце, а это значит, что сегодня я опоздала на работу.

Чёрт!

Я так устала вчера, что забыла включить будильник!

— Почему вы меня не разбудили?! — возмущённо кричу на весь дом так, что мой ор наверняка слышен в гостиной на первом этаже.

Бегаю по комнате в поисках носков и джинсов. Падаю на колени в попытке одновременно натянуть на себя футболку и джемпер.

Растяпа, растяпа, растяпа!

Вчера на меня и так злилась администратор, а сегодня, если я опоздаю…

Страшно представить, что будет.

Не могу потерять эту работу!

— Я приготовил тебе кофе! — кричит отец из кухни, и я благодарно вздыхаю. Не буду ехать с пустым желудком.

Хватаю сумку и вылетаю из дома. Бегом! Я должна успеть на автобус. Иду к остановке торопливым шагом. Не смотрю на дорогу и…

Бам!

Внезапно я врезаюсь в какого-то мужчину. Мой кофе горячим пятном расползается по его дорогому пиджаку и белой рубашке…

— Вы что, не смотрите, куда идёте? — дрожащим голосом вскрикиваю я, поднимаю голову и замираю.

Передо мной стоял высокий и статный, как скала, мужчина. Всем телом я ощутила, как от одного взгляда его пронзительных серо-голубых глаз мне резко стало не по себе. Настолько сильную энергетику он излучал.

Власть, гордость, сила… Мощь.

Что же я натворила! Угораздило же тебя, Ольшанская!

В очередной раз попадаешь в нелепую ситуацию!

— Девушка, с вами всё в порядке? — мужчина спокойно снял с себя пиджак.

Какой глубокий и бархатный у него голос… Тон его невозмутим, но глаза метают молнии.

— Я… Я… Простите меня, пожалуйста, я так торопилась что не смотрела на дорогу, простите меня…

Боже. От этого обжигающего взгляда хочется провалиться под землю.

— Ничего страшного, — продолжил мужчина.

Он щёлкнул пальцами, и тут же около него возник высокий худой молодой человек в чёрном костюме и забрал испорченную вещь.

— Простите, я вам возмещу, — что-то тараторю я, но мужчина жестом заставляет меня замолкнуть.

Почему-то я не могу ему сопротивляться.

Потому что сразу понятно, что сопротивляться ему — опасно.

— Я сказал, что