Девушка в розовом - Л. Дж. Шэн Страница 2

— Эй, я слышу мисс Рэйчел на заднем плане? — Я прищурила глаза.

— Ответ зависит от того, будешь ли ты ругать меня за то, что я позволяю своему ребенку смотреть телевизор.

— Нет.

— Тогда да, идет программа «Классная комната Кейти».

— Почему мой крестник еще не спит? — Я отняла телефон от уха, чтобы посмотреть на часы. Было девять. Кто, черт возьми, женится в девять?

— Я уложила его спать час назад. Просто лень вставать и брать пульт. Эта беременность меня убивает.

Мэдс была на десятой неделе беременности вторым отпрыском Сатаны. По правде говоря, я любила их сына Ронана больше, чем большинство членов своей большой семьи.

В его защиту можно сказать, что ее муж Чейз поклонялся Мэдс, как будто она была вторым пришествием Иисуса. Он просто ужасно относился ко всем остальным.

— В следующий раз не выходи замуж за красивого миллиардера ростом метр восемьдесят восемь сантиметров. Им невозможно сопротивляться.

— Ладно, в следующий раз не буду. — Я практически слышала, как моя лучшая подруга закатывает глаза. — Постарайся хорошо провести время, ладно? Я знаю, что ты не любишь свадьбы, но эта не твоя, так что, технически, ты все равно можешь немного повеселиться.

— Да, да. — Я допила остатки шампанского и направилась в зал для приемов. Большинство гостей в розовом уже сидели внутри, что означало, что церемония вот-вот начнется. Я небрежно прошла мимо таблички у массивных дверей.

— Свадьба Корнелиуса Фергуса Смита III и Келлианн Трейси Маклин.

— Держи Эпипен1 под рукой, — предупредила меня подруга.

2

Лайла

Я опустилась на стул в последнем ряду, улыбаясь в знак приветствия ряду женщин, которые, судя по всему, были моего возраста и все были одеты в разные оттенки розового. Я твердо верила, что не стоит критиковать чужой вкус, но просто не понимала, как то, что все выглядят как вагины, может добавить атмосферы свадьбе.

— Привет, я Лайла, — я помахала рукой ближайшей ко мне женщине. Она повернулась и неуверенно улыбнулась мне.

— Я Тара.

Глаза Тары были подведены розовым карандашом. Ее лицо было бледным от усталости. Я хотела спросить ее, что случилось, но потом напомнила себе, что это не мое дело. Вместо этого я устремила взгляд на свой телефон и стала листать анкеты парней в приложении для знакомств.

Боже, как я ненавидела быть одинокой. Жаль, что еще больше я ненавидела возможность быть занятой. Однако я работала над этим с психотерапевтом. Доктор Лопес называла это «возможностью быть частью двоих». Она сказала, что я делаю успехи. И все же...

— О боже, там Коннор. — Тара, сидящая рядом со мной, указала на алтарь. — Он надел розовый галстук-бабочку.

— Он ему так идет. — Женщина, сидящая с другой стороны от Тары, вздохнула мечтательно.

Я быстро взглянула вверх от экрана. Как только я его увидела, мои глаза застыли.

Так же как и мое сердце.

Так же как и каждый мускул в моем теле.

Паника. Ужас. Боль.

У алтаря, в накрахмаленном костюме и с самодовольной улыбкой, стояла моя личная погибель.

Корнелиус был Коннором.

А Коннор был моим Коннором.

Мой бывший парень.

Мой единственный серьезный роман.

Человек, который разрушил мою жизнь. Человек, из-за которого я начала ходить на терапию.

Монстр, разбивший мое сердце на триллион осколков, большинство из которых были слишком малы, чтобы их можно было склеить.

Человек, из-за которого я поклялась отказаться от любви, детей и всего остального.

Я вбежала в туалет, заперев дверь и, глядя в зеркало, сжала края раковины. У меня пересохло во рту, и все тело покрылось холодным потом.

Корнелиус Фергус Смит III.

Конечно же, у него было имя, как у генерала Конфедеративных Штатов.

Почему я раньше не знала его полного имени? Но ответ был для меня очевиден. В то время он никогда не получал счетов в нашу общую квартиру. Его родители оплачивали все его расходы. Я также никогда не видела его удостоверение личности. Коннор был важной персоной в колледже. У него никогда не проверяли документы, когда мы были в барах и клубах.

— Ты не будешь устраивать сцену, Лайла Шмидт. Нет, посмотри на меня. Ты не будешь. — Я погрозила пальцем себе в зеркале. — Ты выйдешь, сядешь на свою задницу — кстати, она отлично смотрится в этом платье — подождешь, пока церемония закончится, и вернешься к своей повседневной жизни. Он больше не имеет над тобой никакой власти. Теперь он проблема кого-то другого.

Но Келлианн не заслуживала этого. Ей было всего двадцать три года. Не намного больше, чем мне, когда Коннор — который был на год старше меня, сейчас ему тридцать четыре — разрушил мою жизнь.

Может, он изменился.

Но я знала, что это не так. Чтобы измениться, нужно сначала ответить за последствия своих поступков, а он этого никогда не делал. Его семья всегда была рядом, чтобы убирать за ним.

Какие у меня были варианты?

Ну, я могла бы вернуться туда, притвориться, что он совершенно незнакомый человек, который не повлиял на все мои решения и мечты, подыграть ему, пойти домой и забыть об этом.

Второй вариант — выйти, устроить сцену, опозорить всех, в первую очередь себя, и убежать, чтобы заняться своим нервным срывом.

Третий — уйти отсюда и сказать Келлианн, что я заболела, если она спросит, где я была на следующей неделе, когда вернется на работу.

Я знала, что на этот раз не сбегу, поэтому у меня остались два первых варианта.

Игнорировать надвигающуюся беду никогда не было в моем стиле. Я была женщиной, которая посылала всем своим подругам напоминания о маммографии и мазках Папаниколау2, которая всегда вызывалась быть водителем. Моя квартира была полностью безопасна для маленьких детей моих друзей. Я выращивала семнадцать разных растений в своей гостиной, чтобы компенсировать свой углеродный след на этой планете.

Я была человеком, которому было не все равно. Независимо от того, было ли это ее дело или нет.

Я знала, что скажу что-то и буду себя за это ненавидеть.

Я знала это еще до того, как вышла из туалета.

Потому что я была Лайла Шмидт, и я всегда выступала против несправедливости.

Особенно когда она улыбалась мне в лицо в костюме за пять