Могущественный бог - Мишель Хёрд Страница 2

Встав со стула, я говорю Райе:

— Пойду поздороваюсь с дядей Дамиано.

Я иду к своим будущим родственникам со стороны мужа и не могу перестать смотреть на дверь. Когда появляется Кристиано, на моем лице невольно появляется улыбка облегчения.

Всякий раз, когда ему приходится идти на работу, меня охватывает чувство страха. Некоторые могут подумать, что воспитание в Коза Ностре делает человека равнодушным к опасности и насилию, но это не мой случай. Каждый раз, когда близкий мне мужчина страдает, внутри меня что-то ломается безвозвратно.

Всю жизнь я боялась, что с близкими мне мужчинами может случиться самое худшее. Но с появлением Кристиано этот страх стал просто невыносимым. Я чувствую некоторое облегчение только тогда, когда он рядом.

Когда взгляд Кристиано останавливается на мне, он замирает на месте и прижимает руку к сердцу, пока его глаза скользят по моему бледно-розовому платью.

Несмотря на то, что ему всего двадцать два, он выглядит старше. Его мускулистое тело – результат долгих и изнурительных тренировок. Свой рост в шесть футов пять дюймов2, а также черные волосы и глаза он унаследовал от отца.

Безжалостное выражение, всегда запечатленное на его красивом лице, смягчается любовью, когда мы смотрим друг на друга.

Хотя я вижу, как сильно он заботится обо мне, в моем сердце поселяется дурное предчувствие.

А вдруг это ошибка? Мы оба так молоды.

Я бросаю взгляд на свою семью, а затем на Фалько, гадая, что бы они сделали, если бы я расторгла помолвку. Все улыбаются, и воздух наполняется смехом, когда мой взгляд снова падает на Кристиано.

Уголок его рта приподнимается, и, когда он начинает идти ко мне, напряжение в моей груди ослабевает.

Я люблю его. Сильнее, чем кого-либо в своей короткой жизни. Это одновременно и волнующе, и пугающе.

Я просто нервничаю, потому что он такой настойчивый, и от меня, как от его жены, будут многого ожидать.

— Все на пол! — кричит у двери Нико, глава службы безопасности семьи Фалько. — Ирландцы!

Я даже не успеваю осмыслить это предупреждение. Мои глаза слегка расширяются, а тело застывает на месте. Воздух наполняется шумом опрокидывающихся стульев и столов, когда все падают на пол.

— Сиенна! — слышу я рев Аугусто, в то время как Кристиано бросается бежать.

Черты его лица словно высечены из камня, и, оттолкнув стол в сторону, он бросается на меня. В тот момент, когда его рука обхватывает меня за талию, и мои ноги отрываются от пола, пули разбивают стекла и воздух наполняется криками.

— Не вставать! — слышу я крик дяди Дамиано сквозь оглушительный шум. Его голос звучит так угрожающе, что по моему телу пробегает еще больше мурашек.

Вес Кристиано прижимает меня к полу, а затем он кладет руку мне на затылок и тянется за своим пистолетом.

Он поднимается на ноги, и на его лице мелькает напряжение. Когда он открывает ответный огонь вместе с остальными мужчинами, мой взгляд падает на алое пятно на его пиджаке.

Мое дыхание учащается, когда кровь медленно растекается по кремовой ткани.

Нет.

Внезапно Кристиано опускается на левое колено, и, пока мой разум приходит в себя, я бросаюсь вперед, чтобы подхватить его, когда он заваливается набок.

— Нет! — кричу я, и осознание того, что мужчина, которого я люблю, получил пулю в спину, настолько ошеломляет меня, что я больше не слышу шума вокруг себя.

Я подхватываю его и, прижимая его голову к своей груди, смотрю ему в глаза.

Дядя Дамиано подходит с другой стороны, берет Кристиано за руку и кладет ее себе на плечи, помогая ему подняться на ноги. Я же остаюсь стоять на коленях на кафельном полу, наблюдая за происходящим.

— Я тебя держу, сынок, — говорит дядя Дамиано. — Оставайся со мной.

В ушах у меня начинает гудеть, когда я смотрю, как дядя Дамиано вытаскивает Кристиано из разгромленного ресторана, а тетя Габриэлла и Энцо следуют за ними.

Медленно я перевожу взгляд на шокированные лица моих близких.

Валентина стоит рядом с братьями Риццо.

Рози и Джианна рыдают, прижавшись к груди Риккардо.

Мама помогает Бьянке, пока папа выбегает из ресторана.

— Сиенна? — Аугусто хватает меня и рывком поднимает на ноги, а затем мой взгляд падает на дядю Дамиано, который помогает Кристиано забраться на заднее сиденье внедорожника.

Подождите меня!

Мне с трудом удается сделать шаг вперед, но когда двери внедорожника закрываются и он уезжает в сторону больницы Коза Ностры, мое сердце будто вырывается из груди, стремясь догнать Кристиано.

Аугусто обхватывает мое лицо руками и заставляет посмотреть на него.

— Сиенна, ты в порядке?

Я даже не могу покачать головой, и мой голос звучит весьма неестественно, когда мне удается произнести:

— Больница. Кристиано.

Брат кивает и, обняв меня за плечи, ведет к своей машине. Я почти не замечаю раненых охранников, которых загружают в другие автомобили. На тротуаре и улице лежат тела. Некоторые из них – наши люди, но большинство – погибшие ирландские солдаты.

— С ней все в порядке? — спрашивает Раффаэле, заместитель Аугусто.

— Она в шоке. Позаботься, чтобы остальные члены моей семьи благополучно добрались домой. Я отвезу ее в больницу.

— Я поеду с ними, — говорит Раффаэле Лоренцо, наш начальник службы безопасности.

Когда Аугусто помогает мне сесть на заднее сиденье внедорожника, реальность произошедшего на вечеринке по случаю моей помолвки обрушивается на меня, словно разрушительная сила, стремящаяся лишить меня рассудка.

Опустив взгляд, я вижу кровь на своем розовом платье, и мое сердце сжимается от невыносимой боли.

Кристиано ранили.

Это не может быть правдой.

Мое дыхание учащается, и когда в голове проносится следующая мысль, болезненный стон застревает в горле.

Кристиано ранили, потому что я застыла на месте. Вместо того чтобы спрятаться, он бросился ко мне.

Все мои мысли сосредоточены только на этом, и я не слышу ни слова из того, что говорят Аугусто и Лоренцо.

Когда внедорожник резко останавливается, я чувствую, как душа уходит в пятки. Брат помогает мне выбраться из машины и ведет в больницу.

Я вижу раненых охранников, которым оказывают медицинскую помощь в коридоре и во всех свободных палатах.

— Блять, — кричит Лоренцо. — Пап, ты в порядке?

Видя, как дядя Майло хватается за бок, из которого сочится кровь, я получаю еще один удар под дых.

Я знаю дядю Майло всю свою жизнь.

Дыхание становится прерывистым, а сердце буквально разрывается на части.