Головная боль майора Стрельцова - Эллин Ти Страница 2

— Надо будет — будешь мыть! Выбирай, я все сказал, сюсюкать с тобой мне надоело. Ты военный человек, в конце концов, а не тряпка половая! Выполнять приказ!

— Так точно, — говорю сквозь зубы и выхожу из кабинета, громко хлопая дверью. И даже извиняться не буду. Переживает.

Психую дико, кровь в венах бурлит так, что даже больно. Вылетаю на улицу, дышу как лошадь загнанная и краем глаза замечаю, как сука Харитонов идет в сторону полигона. Вместо меня. Ну, зашибись! Просто супер!

Когда он там сказал прием? Пятнадцать минут?

Психолог у нас сидит в другом крыле, психую на весь мир, но иду. Похожу к этой Екатерине для галочки, только чтобы Степаныч отвалил. А то достанет же и реально отправит матрасы считать. В конце концов там женщина, с ними всегда можно договориться шоколадкой и улыбкой, так что прорвемся. Шоколад купим, а улыбаться я вроде умею, если очень надо.

Сдаюсь и иду, в коридоре сажусь на стул, до приема еще пять минут. Вряд ли она занята, потому что я почти уверен, что психолог у нас больше для галочки, но я всегда стараюсь быть пунктуальным, еще в армейке выработалось.

Но к моему удивлению через четыре минуты из ее кабинета с широкой улыбкой и слишком довольным выражением лица выходит лейтенант. Синицын, нормальный парень, точно лучше Харитонова. Он кивает внутрь кабинета, говорит “Спасибо большое еще раз” и закрывает за собой дверь.

А с ним что? Он же мухи не обидит.

— А тебя за что сослали? — спрашиваю.

— Здравия желаю, товарищ майор. Так я по собственной инициативе. Чувствую, что нужно, пришел. Как раз новый специалист.

— Наслышан, — закатываю глаза. — Ладно, я типа следующий к специалисту.

— Удачи, — зачем-то говорит он мне и мне кажется, что я попал в какую-то параллельную реальность, честное слово.

— Тук-тук, — стучу и зачем-то проговариваю словами, открываю дверь, вхожу в кабинет и зависаю. Вот это психолог. С сексологом никто не перепутал?

Молодая, красивая, и…

— А я разве сказала, что можно войти?

И стерва. Супер, бля, поработаем.

Глава 2. Миша

Нет, серьезно?

Смотрит на меня из-под своих очков и сверлит взглядом недовольным. Это че за психолог? Мне казалось, что они должны располагать к себе людей, а не отталкивать.

— Покиньте мой кабинет, я приглашу вас через пару минут, — выдает Стерва Витальевна. Тут, походу, шоколадкой и улыбкой точно не обойтись. Как минимум потому что улыбаться я ей больше никогда не планирую.

— Я по записи, — выдаю первое, что приходит в голову и показательно смотрю на часы на руке. Пятнадцать минут, ровно секунда в секунду, какие ко мне претензии?

— Меня предупредили, что придет сложный пациент, — говорит, опуская взгляд в какие-то бумажки, как будто я тут для мебели стою. Ау! И это я еще сложный пациент? Во новости. Че ей там Степаныч про меня наплел? — Но я прошу вас войти в мое положение и дать мне пару минут подготовиться к сеансу. От меня только вышел пациент, я не успела даже отложить бумаги о его посещении.

А вот ее улыбки, кажется, на меня действуют. Немного успокаиваюсь, ладно, может, и правда поработаем? Девчонка-то красивая, может, и не совсем стерва? Просто в коллектив военных мужиков попала, учится обороняться таким образом.

Ну, или все-таки стерва. Это надо проверить.

Но в положение все-таки вхожу, я же джентльмен, мать его. И сижу покорно в коридоре, пока через пару минут слышу звонкое “войдите”.

— Теперь можно? — спрашиваю, когда уже иду по ее кабинету. Она еле заметно закатывает глаза.

Интересный факт из моей жизни: я ненавижу, когда при мне закатывают глаза. Ну, вот такой вот триггер у меня, от бывшей еще остался. Вот этот триггер и собака ее бесячая, Бетти, блин. Белый комок шерсти размером с мою ладонь, а то и меньше. Она выпросила ее, потому что ей было скучно, что я постоянно на работе. Ну, купил. Просила же. А потом она свалила и сказала, что собака ей не нужна. Теперь мне приходится это чудо природы выгуливать каждый вечер на полянке у дома, потому что иначе она скулит как неадекватная под дверью всю ночь.

Короче, не люблю я, когда глаза закатывают, да. Передергивает меня сразу.

— Ну я же вас пригласила. Проходите, присаживайтесь, рассказывайте о своей проблеме.

Она поправляет очки на переносице и я чувствую себя первоклассником, которого отправили учить алфавит.

— У меня нет проблем, — пожимаю плечами. Их реально нет, Степаныч просто сходит с ума. То, что я солдату в нос дал — вспышка секундного гнева на его необдуманные действия. Он своим “случайно чеку вырвал” мог мне кучу пацанов трехсотыми сделать. А так пострадал он один, и то не сильно. Все честно.

— Первая проблема пациента — отрицание каких-либо проблем, — выдает она с умным видом. — Не бывает абсолютно здоровых людей, которым не нужна была бы помощь психолога. Особенно военным, Михаил Викторович.

— Можно просто товарищ майор.

— Но мы же в кабинете психолога, а не на плацу, правда? — хитро улыбается все=таки стерва. — Так что давайте по имени отчеству. Сегодня наш первый сеанс и я хочу по максимуму понять, с чем мы работаем. Как вы думаете, почему вы здесь?

— Потому что Степанычу делать нехер, кроме как проблем в моей башке искать, — челюсть побаливает от того, как сильно зубы сжимаю. Злюсь, не сразу даже заметил.

— Так, понятно. Вы считаете, вам не нужна помощь?

— А я по вашему что, на психа похож?!

— Психи — это к психиатру. Но мне кажется, вам нужна помощь, раз вы только что разломали два моих карандаша одной рукой, — она вздергивает бровь и смотрит на меня так, словно она победила.

Опускаю взгляд. Мля, реально карандаши разломал. Не заметил даже. По инерции схватил, видимо, а она выбесила, вот я и надавил разок.

— Куплю новые, — бросаю обломки этих в карман. — Не проблема.

— Проблема не в новых карандашах, Михаил Викторович, проблема в вашей агрессии.

— У меня. Нет. Никакой. Агрессии!

Еще немного и я наору на это молодое дарование с миллионом дипломов, или что там о ней говорил полковник. Она меня бесит чуть ли не больше всех остальных. Каким чудом за такой красивой картинкой скрывается такая злобная ведьма, а? Не стыкуется у меня как-то.

— В целом, мне все понятно, — кивает она. Не знаю, чему она там кивает и что ей понятно, мне вот ни хера не понятно. — Не смею вас больше задерживать, всего