После развода. Мне нужна жена получше - Анна Кривенко Страница 2

Сняла шапку, волосы липли к голове.

Начала рассматривать себя, шаг за шагом.

Да, я уже не девочка. Ни двадцать, ни даже тридцать. Тридцать пять лет!

Килограмма четыре лишних — ну да. Может, пять.

Лицо уставшее, отёки делают его грубее, старше.

Но, если затянуться в джинсы, надеть водолазку — вроде ничего. Человеческий вид.

Но стоило вспомнить Валерины слова — и эти четыре-пять килограмм становятся центнерами. Живот теперь кажется неприлично большим, руки дряблыми, лицо…

А вдруг этоне отёк ? Вдруг я действительно расплылась и сама себя обманываю?

На меня обрушилось чудовищное чувство беспомощности и мерзости — как будто я стою по горло в грязи.

И чем больше я пыталась выбраться из этого состояния, тем глубже вязла.

И было ощущение, что именно Валера, его жесткие слова, его холодные взгляды — держат меня за волосы и погружают всё глубже во всё это.

А потом — будто специально, чтобы добить окончательно — раздался звонок.

Я сидела на краю кровати, всё ещё глядя на своё отражение в зеркале, которое показывало мне то, что я уже не могла отличить от собственного страха. Телефон звонил настойчиво, отрывисто. Я взяла трубку автоматически — даже не посмотрев, кто звонит.

— Алло, это Наталья? — раздался чужой женский голос. Раздражённый. — Слушай меня внимательно: немедленно разводись с Валерой! Ты ему не нужна. Он любит только меня!!!

Я замерла. На секунду в голове стало пусто. Потом резко стало жарко, как будто лицо облили кипятком.

— Что? — выдохнула я. — Простите, кто вы такая? Что за бред вы несёте⁈

— Этоне бред! — взвизгнула женщина, и в этом крике было столько отчаяния и злобы, будто она ждала этого момента годами. — Мне надоело быть вторым номером! А если Валера не решается сказать правду, то скажу я. Мы любим друг друга! Понимаешь? Любим! А ты нам мешаешь. Подавай на развод и убирайся из нашей жизни как можно скорее!

Трубка выскользнула из рук.

Телефон, к счастью, упал на кровать.

— Боже… — выдохнула я. — Что происходит?..

Я смотрела на телефон, как на что-то живое, опасное, готовое снова укусить. Сердце колотилось в горле. Руки дрожали.

Я даже подумала — может, мне этопослышалось ?

Может, у меня уже нервный срыв и слуховые галлюцинации на фоне отёков и недосыпов? Ну не может же незнакомая женщина вот так… вот так? И Валера не может… мне изменять. Ведь правда же?..

* * *

Когда муж вернулся спустя два часа, я не смогла ждать ни минуты. Он вошёл в квартиру, небрежно бросил ключи на полку, стал разуваться — как будто ничего не случилось.

— У тебя… есть другая женщина? — спросила я, выйдя из комнаты ему навстречу.

Спросила прямо. Без подготовки. Голос сорвался, охрип, но мне было всё равно.

Валера медленно поднял на меня глаза.

И в них не было ни растерянности, ни даже смущения.

Только раздражение. Как будто я спросила, почему он снова не вынес мусор.

— Если уж ты догадалась… — сказал он сухо на выдохе, — я скажу. Да, есть.

Кажется, у меня внутри что-то оборвалось.

С хрустом. С окончательностью.

Он убрал взгляд, прошёл мимо, будто потерял ко мне интерес, но все-таки остановился и бросил через плечо:

— Пришла пора расставить все точки над «и», Наташа. Я от тебя ухожу!

Глава 2 Циник…

Глава 2 Циник…

Я отшатнулась. Всё ещё не верю. Мне снится сон. Это невозможно!

— Валера, подожди… — голос сорвался. — Что вообще происходит? Это шутка? Разве я что-то сделала не так?

В голове не укладывалось, что происходящее не сон. Но муж развернулся, посмотрел ледяным взглядом и презрительно процедил:

— Наташа, ты слепая, как крот. Слепая к себе, ко мне, к окружающему миру. Ты вообще личность? У тебя хоть что-то внутри осталось, кроме борщей и уборок? Ты даже на работу не ходишь уже больше двух лет!

— Но ты ведь сам уговорил меня уволиться! — возмутилась я, чувствуя, как внутри закипает отчаяние. — Ты говорил, что для тебя важнее уют дома…

— Говорил, — фыркнул Валера, отворачиваясь. — Я надеялся, что это немного тебя расшевелит. Что ты начнёшь за собой ухаживать. Что изменишься. Но ты, как была клушей… — он сделал демонстративную паузу, — так ею и осталась.

Он небрежным жестом указал на меня. На моё опухшее лицо, которое я сама ненавидела последние месяцы.

И всё внутри скрутилось в тугой, болезненный узел.

Каждое его слово било наотмашь, оставляя глубокие, рваные борозды в душе. Теперь я уже верила: всё происходящее — правда. Он меня предал…

Слова Валеры впечатывались в память, как будто их выдалбливали долотом. Я смотрела ему в лицо и чувствовала, как краснею не от стыда — от боли. Как будто прямо сейчас что-то умирает внутри меня. И стало страшно, что умру я сама. Что умрёт моя душа, моя самооценка, мой внутренний свет — та самая Личность, по которой он только что так жестоко прошёлся.

— Замолчи! — выкрикнула я вдруг, не выдержав. — Как ты можешь?

Губы дрожали, но глаза оставались сухими, будто всё внутри было выжжено огнем.

— Мы с тобой прожили одиннадцать лет. Я изо всех сил старалась быть тебе помощницей. Я не хотела уходить с работы — ты настоял. И теперь я в этом виновата? Я старалась угодить тебе каждый день, но ты вечно недоволен. Весь в свою мамашу…

— Маму не тронь! — Голос Валеры стал жестким, неприятным, почти визгливым. — До моей матери тебе как до луны. Она всегда была яркой, деятельной. Она воспитала меня успешным человеком. И недовольна тобой она не просто так. Ты — безликая. Ты даже похудеть не в состоянии!!!

Я дёрнулась, словно он ударил меня.

— Убирайся, — процедила сквозь зубы, чувствуя, что ещё немного — и действительно кинусь на него с кулаками. — Пошёл прочь!!!

Но Валера цинично усмехнулся.

— Я должен уйти? — Он облокотился о стену, переплёл руки на груди. — Ты ошибаешься, дорогая. Эта квартира принадлежит мне, а не тебе.

Меня будто обухом по голове ударили. Я так привыкла считать этот дом своим… а он никогда мне не принадлежал. Я оказалась… гостьей.

— Ах ты… скотина… — выдохнула я. — Зачем ты сегодня заставил меня подписать документы о передаче моего дома твоей