После развода. Ненужная любовь - Катя Истомина Страница 20

В комнате повисает мерзкая, унизительная пауза. Я не хотела подставлять Женю, не желала ему проблем, не хотела втягивать его в этот бесконечный мир наших неадекватных игр. Я не могу бросить его одного разгребать то, что сама натворила, но я и не готова идти на все условия бывшего мужа.

— И какая же именно услуга нужна? — все-таки выдавливаю из себя, уже с ужасом предчувствуя ответ.

Он подходит ко мне вплотную, нарушая все личные границы. Самир наклоняется ко мне, его губы почти касаются моего уха, и его шепот кажется мне оглушительным, а дыхание щекочет кожу на грани.

— Мне нужна одна ночь. С тобой. Без возражений. Без упреков. Я буду делать с тобой все, что захочу, а ты будешь молчать и будешь послушной. Тогда я готов пойти на некоторые уступки в судьбе твоего ухажера.

Мир плывет перед глазами, звуки становятся приглушенными от его мерзкого предложения, словно я продаюсь, как ночная бабочка.

Такое предложение мне не по силам, я не могу на него согласиться.

— Нет, Самир, ты никогда меня не получишь. Ты меня слышишь? Никогда, — он не выглядит ни разочарованным, ни злым, лишь слегка пожимает плечами.

— Смотри сама. Но учти, мое предложение действительно ровно три дня. Потом твой Женя пострадает из-за тебя.

Глава 19

Надя

Я сижу у себя в крошечном кабинете схватившись обеими руками за голову, будто это может помочь ей не взорваться от боли. Пальцы судорожно впиваются в волосы, локти с силой упираются в холодную столешницу. В висках отчаянно стучит, мысли путаются.

Что вообще творится у него в голове? Какое безумие, какая темная, извращенная логика им движет? Как вообще можно реагировать на его чудовищное предложение? Это же даже не предложение, это самый настоящий ультиматум. Публичная, унизительная порка сбежавшей жены. Поправка. Бывшей жены.

Нет, я не буду с ним спать. Ни за что на свете. Ни при каких условиях. Не смогу.

Если я сделаю это, то не только унижусь, но и предам себя, все то, что через что прошла за все эти годы, и даже больше, предам и девочек.

Но с другой стороны этот тяжелый, давящий, невыносимый груз вины на плечах перед Женей. Мне неудобно, мне стыдно перед этим большим, неуклюжим, но по-своему искренне добрым человеком, который просто оказался не в том месте и не в то время, проявил обычное человеческое участие.

И ведь я ему уже пообещала, сама, глядя ему прямо в глаза, пока объясняла, смущенно запинаясь и краснея, что это все из-за меня, из-за моих личных нездоровых отношений с этим монстром он пострадал, и что я обязательно все улажу, все решу.

Одна ложь. Глупая, наивная, детская ложь, привела к фатальным последствиям.

Пока думаю об этом, дверь в кабинет открывается. Я вздрагиваю от неожиданности и выпрямляюсь, пытаясь придать своему лицу хоть какое-то нормальное выражение.

В дверях стоит Женя. Он тяжело дышит, будто бежал сюда через весь город.

— Ну что, Надежда? — начинает сразу, без каких-либо предисловий, довольно грубо и напряженно. — Уладила вопрос? Поговорила со своим… с этим своим? Он отменил свой дурацкий, ничем не обоснованный приказ? Вернул меня на работу?

Не могу смотреть ему в глаза, отвожу взгляд в сторону, в пол, в стену, куда угодно, только бы не смотреть в его глаза, полные надежды. Мое затянувшееся молчание говорит само за себя громче любых слов.

— Так поговорила?! — Женя закрывает за собой дверь, и словно предчувствует плохие для себя новости, начинает тихо агрится. — Надежда! Мне бригадир уже полчаса назад официально сказал, чтобы я завтра с утра приходил в бухгалтерию за расчетом и трудовой! Ты вообще понимаешь, что это значит? Это приговор для меня.

— Женя, я… — голос начинает предательски дрожать, и выдает всю мою беспомощность во всей этой ситуации. — Он непреклонен. Я говорила с ним. Он не хочет ничего слушать, ни в какую не отступает!

Женя становится красным, как рак от моих слов, они его злят и приводят в такую ярость, от которой не просто мурашки по коже, а все внутри холодеет до трясучки.

— Непреклонен? — он почти кричит, едва не оглушая меня. — А что я-то тебе, собственно, сделал, а? Скажи мне на милость! Я к тебе специально не лез! Ни разу даже пальцем не тронул, понимаешь? Ни разу! Пару раз лампочки перегоревшие в коридоре поменял, сантехнику посмотреть хотел чисто по-соседски, по-человечески, от чистого сердца. А в итоге что получается? Меня из-за тебя с работы выгоняют с позором, с волчьим билетом! Как я теперь работу искать буду? Кто меня, скажи, с такой записью в трудовой возьмет, а? Никто! На помойку меня отправят!

Его упрек вполне понятен, но крайне неприятен. Я должна была обо всем подумать, но все случилось так, как случилось. Он ведь и сам все может объяснить Самиру.

— Понимаю, Женя, я все прекрасно понимаю! — пытаюсь вставить свое слово, перекричать его, но мой голос тонет в его яростном потоке. — Поверь, мне так же плохо, так же больно, как и тебе! Мне стыдно, но это реально не от меня сейчас зависит! Я не могу его заставить, приказать ему! Он не слушает никого кроме себя.

— Не можешь? — он начинает истерично хохотать, и в его смехе нет ни капли веселья, в нем одна горькая желчь. — Да он из-за тебя весь этот цирк с конями устроил! Из-за тебя я, ни в чем не повинный человек, под раздачу попал! А ты не можешь мне помочь? Да ты просто не хочешь, вот и все! Тебе на всех плевать, лишь бы твоя собственная шкура была цела и невредима!

— Это не правда! — не выдерживаю, кричу, и слезы сами собой катятся по щекам. — Я пыталась! Я умоляла его, чуть ли не на колени готова была падать! Но он не человек, ты не понимаешь с кем имеешь дело!

— А я и знать не хочу! — кричит, приближаясь ко мне вплотную, и заставляя меня отступать к стене. Его глаза стали стеклянными и безумными. — Я не хочу ничего знать про ваши больные отношения! Я хочу нормально работать, а из-за тебя, из-за ваших идиотских любовных разборок я теперь без работы! Это же верх несправедливости! Ужасно несправедливо!

Он подошел ко мне