Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться - Алекс Скай Страница 20

— Я не говорил.

— Но могли бы.

— Не буду.

— И не надо смотреть на людей так, будто вы сейчас юридически оформите их совесть.

— Это иногда эффективно.

— Это иногда пугает весь этаж.

— Я учту.

— Вы сейчас слишком покладистый. Это тоже пугает.

— Тогда вернёмся к работе.

— Вот теперь узнаю Марка Романовича.

Он открыл дверь.

Но когда Варя уже собиралась выйти, он вдруг сказал:

— Варвара Андреевна.

Она остановилась.

— Да?

— Если подобное повторится, я вмешаюсь снова.

Варя медленно повернулась.

— Мы же только что говорили…

— Я вмешаюсь иначе, — сказал Марк. — Но вмешаюсь. Потому что это не вопрос вашей способности защищаться. Это вопрос того, какие правила действуют в компании.

Она смотрела на него несколько секунд.

— Вы невозможный человек.

— Часто слышу.

— От кого?

— Теперь в основном от вас.

— Значит, люди просто боятся говорить правду.

— Поэтому я вас и назначил.

Варя открыла рот, чтобы ответить.

И не нашла ничего лучше, чем сказать:

— До встречи, Марк Романович.

— До встречи, Варвара Андреевна.

Она вышла из переговорной первой, унося с собой странное ощущение: ссора состоялась, благодарность осталась, злость не исчезла, но между ними появилось нечто новое. Не согласие. Не нежность. Не то, от чего Лиза непременно начала бы делать неприлично точные выводы.

Скорее доверие.

Маленькое. Неудобное. Ещё неоформленное.

Как пункт регламента, который пока никто не решается записать.

Рабочий день после этого окончательно превратился в длинный коридор из чужих взглядов.

Кирилл и Оксана исчезли так ловко, будто растворились в документообороте. Алла Сергеевна, судя по выражению лица, уже знала о случившемся и была готова не просто принять объяснения, а разложить их по папкам с таким видом, что бумага сама начнёт стыдиться. Елена Викторовна держалась как обычно, но, когда Варя проходила мимо приёмной, тихо сказала:

— Варвара Андреевна.

— Да?

— Если вам понадобится протокол сегодняшнего совещания, я пришлю.

Варя посмотрела на неё.

Фраза была обычная.

И не обычная.

В ней не было жалости. Только точное, сухое, женское понимание: если понадобится подтверждение, след, документ, опора — она будет.

— Спасибо, Елена Викторовна.

— Не за что.

И всё.

На тридцать седьмом этаже Варю встретила Лиза.

Не вопросом. Не шуткой. Просто взглядом.

Варя дошла до своего стола, села и молча открыла ноутбук. На экране висела презентация «Северного сияния», слайды с исправлениями, новые комментарии от финансового блока и письмо от Степана с темой: «Риски коммуникационной подачи».

Варя посмотрела на тему и тихо сказала:

— А вот и первая ласточка.

Лиза, стоявшая рядом, наклонилась к экрану.

— От Рогова?

— Угу.

— Открывай.

— Мне кажется, там будет много заботы о бренде и мало искренности.

— Тем более открывай. Я люблю корпоративную прозу с плохими намерениями.

Варя открыла письмо.

Степан писал гладко, вежливо, почти доброжелательно. Он благодарил за яркую работу, отмечал свежесть подхода, признавал интерес партнёров, но мягко предупреждал, что чрезмерно персонализированная коммуникация может создать риск зависимости проекта от одного спикера и одного автора. Предлагал усилить роль инвестиционного блока, вернуть часть строгих формулировок и «не допустить смещения акцента с продукта на эмоциональный образ отдельных сотрудников».

— Перевожу с корпоративного на человеческий, — сказала Лиза. — «Уберите Плюшкину из центра внимания, пока она не стала слишком заметной».

— Бинго.

— Ответишь?

— Позже. Сейчас у меня нет слов, пригодных для деловой переписки.

— Зато есть непригодные?

— Целый отдел.

Лиза присела на край соседнего стола.

— Варь, он будет давить.

— Знаю.

— Через работу. Не напрямую.

— Тоже знаю.

— И через тебя.

Варя подняла глаза.

— Почему через меня?

Лиза посмотрела в сторону лифтов.

— Потому что Марк сегодня показал, что ты для него не просто автор текстов. Даже если он сам ещё делает вид, что всё это проект, регламент и корпоративная культура. А Рогов такие вещи видит. Он может быть неприятным, но не слепым.

Варя закрыла письмо.

— Ты хочешь сказать, что я теперь слабое место?

— Нет. Я хочу сказать, что он может попытаться сделать тебя слабым местом.

Эта мысль осталась с Варей до конца дня.

Она отвечала на письма, вносила правки, согласовывала материалы, спорила с дизайнером, который снова поставил на рендер слишком идеальных людей с одинаковыми улыбками, но где-то на заднем плане всё время стояла фигура Степана Рогова. Его гладкий голос. Его отточенная улыбка. Его письмо, где каждое слово выглядело безобидным, а весь смысл — нет.

В семь вечера Варя наконец решила, что пора домой.

И именно в этот момент курьер внутренней службы принёс конверт.

Плотный. Белый. С логотипом «Громов Девелопмент» в верхнем углу.

— Варвара Андреевна Плюшкина? — уточнил курьер.

— Да.

— Вам.

Он положил конверт на стол и ушёл.

Лиза мгновенно материализовалась рядом.

— Что это?

— Надеюсь, не новый пункт регламента.

— Открывай.

Варя взяла конверт. На нём действительно стояло её имя. Не напечатанное, а написанное от руки. Почерк был чёткий, строгий, с резкими линиями.

Она уже знала этот почерк.

— Это от Громова, — сказала Лиза с таким выражением, будто ей только что подарили лучший аргумент месяца.

— Не начинай.

— Я ещё ничего не сказала.

— У тебя лицо сказало.

— Моё лицо свободно от корпоративных ограничений.

Варя вскрыла конверт.

Внутри лежал один лист на фирменном бланке.

Она развернула его и прочитала.

Варваре Андреевне Плюшкиной

от Марка Романовича Громова

Официальное разъяснение по ситуации после презентации проекта «Северное сияние».

Варя моргнула.

Лиза заглянула через плечо.

— Он написал тебе служебное письмо?

— Похоже.

— После ссоры?

— Молчи, я читаю.

Текст был напечатан безупречно. С абзацами, пунктами и даже исходящим номером. Варя подозревала, что если бы извинения можно было заверить печатью на краю души, Марк сделал бы это в двух экземплярах.

В связи с произошедшим считаю необходимым зафиксировать следующее.

1. Моё вмешательство в разговор сотрудников было обусловлено не сомнением в вашей способности самостоятельно реагировать, а необходимостью обозначить границы допустимой деловой коммуникации в компании.

2. Признаю, что форма вмешательства могла создать для вас ощущение, будто решение было принято без учёта вашей позиции. Это было ошибкой.

Варя перестала улыбаться.

На секунду.

Потом прочитала дальше.

3. Подтверждаю, что ваши профессиональные качества, вклад в проект и значение вашей работы не требуют дополнительного подтверждения с моей стороны, поскольку уже подтверждены результатом.

Лиза тихо выдохнула:

— Вот это пункт.

Варя шикнула на неё, но сама перечитала фразу ещё раз.

4. В дальнейшем при возникновении подобных ситуаций обязуюсь учитывать не только управленческую сторону вопроса, но и вашу позицию как участника ситуации.

5. Отдельно отмечаю: пункт 7.3 не распространяется на случаи, когда ваше раздражение обосновано.

Варя закрыла рот ладонью.

Плечи начали трястись.

Лиза уставилась на неё.

— Ты плачешь?

— Нет, — выдавила Варя. — Я