Семейное положение: папа-дикарь - Вероника Лесневская Страница 21

Озвучив задание, Тихон не спешит меня отпускать. Наоборот, обнимает крепче, прижимает спиной к деревянной колонне и нависает надо мной, неумолимо приближаясь к лицу. Одним резким движением срывает ленту с моих волос, которой я подвязываю их на ночь, и длинные пряди свободно рассыпаются по плечам. Зарывшись в них носом, он что — то рычит и рвано дышит.

Отступать некуда, и я начинаю паниковать. В особо безнадежных ситуациях, а сейчас именно такая, меня прорывает на болтовню.

— Так и не отпустило вас? Это вредно для организма.

— Помочь хочешь, сердобольная?

Широкие лапы бесцеремонно блуждают по моему телу, исследуя территорию. Одна ползет к груди, накрывая ее, вторая — забирается под разорванную по шву тунику и сжимает ягодицу. Дыхание учащается, обжигает кожу. Взгляд мутный, потемневший, одержимый. Густая колючая борода царапает щеку, ухо, шею, щекочет ложбинку груди. Грудной рык разносится по всей гостиной.

А говорил, что я не в его вкусе. И что смотреть не на что, зато трогать, видимо, нормально.

Не бывает некрасивых женщин — бывает мало… настойки.

— Душ у вас есть? — лихорадочно выдыхаю ему в губы прежде, чем он вгрызется в мои.

Если сейчас не остановить, то потом не оторвать. Причем обоих…

— Баня, — его голос срывается. От низкой вибрации мурашки по коже. — А что?

— Вот и идите вы в баню, Тихон! — в сердцах выпаливаю ему в лицо, шлепнув ладонями по влажным плечам. — Сначала помойтесь, а потом приставайте! Вы вонючий, заросший и липкий, но все туда же. Какой из вас герой — любовник?

Лукавлю безбожно! Потому что мужик под замызганным, рваным тулупом оказался шикарный. Богатырь из взрослой сказки. И борода ему идет, и тело как с картинки, и запах такой дурманящий, что все внутри сводит спазмом и предательски окутывает жаром.

Натуральный самец.

В столице такие не водятся. Ареал обитания ограничен, вид вымирающий. Неудивительно, что инстинкт размножения на максимуме — и его проявление сейчас красноречиво упирается мне в живот. По ощущениям, очень многообещающе.

Но мы же не животные в брачный сезон!

Какая досада…

— Ведьма языкатая, — злобно выплевывает он, ослабляя хватку.

Взбесившись, отскакивает от меня, как молнией ударенный.

У пресловутого сильного пола всегда слабый виноват. Как ни крути. Не соглашусь — стерва, соглашусь — шалава. А я, между прочим, такая же пострадавшая сторона.

— Бирюк озабоченный, — не остаюсь в долгу, провожая тоскливым взглядом стремительно отдаляющуюся атлетическую фигуру.

Дверь с грохотом захлопывается за Тихоном, едва не слетев с петель.

Он на мороз вернулся? Медом ему там намазано…

Моя миссия на этой земле — доводить мужиков до белого каления. Один изменял мне, второй — сразу же после знакомства сбежал голый в тайгу.

— Надеюсь, я хотя бы соболю понравилась, — издаю нервный смешок.

Надев защитные ветеринарные перчатки из папиного чемоданчика, я открываю кладовку и ловлю за шкирку зверька. Он с урчанием обнюхивает меня, тычется мордочкой в распущенные волосы, но я на всякий случай отстраняю его и держу на вытянутых руках.

Пока я занимаюсь подопечным, приходится несколько раз позвонить на «горячую линию», то есть сонному отцу: то фото лапы отправить, то рацион согласовать, то дозировку лекарств определить. Учитывая, что связь сбоит, а пациент сопротивляется и от страха норовит меня цапнуть, все это занимает много времени.

Тихон не возвращается....

В гостиной царит напряженная тишина, нарушаемая лишь ритмичным стуком с улицы. Я прислушиваюсь, пытаясь понять, что там происходит.

Отправляю подлеченного и сытого соболя в кладовку, где он уютно устраивается на импровизированной лежанке из пледа, а сама крадусь к окну. Облокотившись о косяк, выглядываю во двор.

На фоне раскочегаренной бани Тихон с грацией медведя сосредоточенно рубит дрова. Из печной трубы валит дым, снег кружит в воздухе, а он берет очередное полено, ставит на колоду и с силой опускает топор. Щепки разлетаются в стороны, и этот обезумевший дровосек тут же хватает следующее.

Его движения уверенные, отточенные и… завораживающие, стоит признать. Правда, бессмысленные, потому что поленница позади него плотно забита дровами.

Тихон не останавливается. Продолжает колоть, словно в этом есть какая — то особая необходимость.

Странный мужик. Неприрученный.

Но это не моя забота. Утром нас здесь не будет.

Глава 14

На следующий день

Тихон

Рыжая всадница апокалипсиса. За что мне это наказание?

Весь мозг высосала до капли.

Летавица. Чеснока на нее не хватает — запихать головку в рот, чтобы не болтала.

Черт! Опять ассоциации неправильные. Действие настойки давно прошло, а фантомные ирритации до сих пор догоняют. Зря только вспомнил главный возбудитель…

Перед глазами всплывают ее пухлые губы, шевелятся соблазнительно, правда, звуки издают раздражающие. Посылают то ли на хрен, то ли в баню, что, в принципе, для меня в той ситуации казалось равноценным.

Прогоняю ее образ из памяти, пока организм не откликнулся.

Чур меня!

Полночи я бродил по морозу чумной. Пот в три ручья, тахикардия, как у старика, нервный тремор. Чуть копыта не отбросил, ей — богу! Поутру нашел бы Снежок мою бездыханную тушу, заваленную дровами. На хрена мне столько? Перестарался малость… и опять из — за Лизы. В ярости хотел позвать ее поленницу складывать, чтобы не слонялась без дела по моему дому и не искала приключений на свой пышный неугомонный зад, но вовремя вспомнил статью 131 Уголовного кодекса — и решил, что сам справлюсь.

Из — за неё глаз не сомкнул, а на рассвете встал с чугунной головой, заложенным носом и кашлем, как у пациента туберкулезного диспансера.

Все беды от баб — в очередной раз убеждаюсь в этом. Ни одна мне ещё удачи не принесла. Исключительно проблемы.

— Тихон, вы не заболели? Фигово выглядите, — встречает меня в своем кабинете Салтыков, молодой босс курорта.

— Не переживай, Ярослав Владимирович, — пожимаю ему руку и сажусь напротив. — Просто ночка тяжелая выдалась.

Держать себя в руках! Не сметь вспоминать о рыжей бестии в порванной по шву футболке на голое тело! Не думать о том, какая она упругая, теплая и мягкая в стратегических местах...

Ай, проклятье!

Хватаю бутылку минералки со стола, осушаю ее залпом прямо из горла. Надрывно кашляю.

— Слушайте, Тихон, шли бы вы в отпуск, — проследив за мной, вдруг выдает Ярослав. — Куда — нибудь в теплые края.

— Я тебе чайка перелетная, что ли? Нас и здесь неплохо кормят.

Субординация между нами нестандартная. Он младше меня по возрасту и относится ко мне с уважением, хотя я всего лишь начбез с