Ирина Токарева - Темная душа: надо память до конца убить Страница 22

– Я вам верю.

– Извините нас.

– Извинения приняты.

Повисла неловкая пауза, в ходе которой все трое переглядывались. Милле заметил, что Анна смотрит на Бойса не враждебно, а со скрытым благоговением, как и положено взирать на поцелованного Богом счастливца. Бойс набрал в грудь воздуха, готовясь убеждать и очаровывать.

Заговорить он не успел. Из сада донесся знакомый голосок.

– Бойс!

У сарая мелькнула пшеничная копна волос, показался и пропал длинный подол. Из-за яблоневого ствола кто-то выглянул и спрятался.

– Плыли-плыли облака, гнали-гнали седока, – пропели в саду, – Приходи. Взгляни – вон шмель, вон полетел! Бойс пришел. Он в саду, да, мама?

Анна повернулась к Бойсу, в немом страхе прижала ладони к щекам.

– Господи, да что вы, Анна! – молодой художник отнял ее руки от лица, бережно взял их в свои. Анна не пыталась вырваться, вся сникла и ослабела, – Я скорее умру, чем обижу ваше дитя. Не бойтесь. Позвольте мне пойти к ней.

– Прошу вас, будьте осторожны.

– Я понимаю. Я все сделаю правильно, верьте.

Он обошел застывшую Анну, вступил на цветную гальку тропинки, углубился в сад. Увидел на пути дерево – корни его обнажились от старости, рядом в сыром грунте рос розовый куст, уже зацветший, благоухающий, возле которого кренилась на бок трухлявая изгородь. Срывая цветок, улыбнулся, ощутив прилив радости.

Катриона лежала на солнышке, разбросав в свободном размахе руки. Под его сапогом сломалась ветка. Девушка встрепенулась.

Конец ознакомительного фрагмента.