Миллиардер. Отданная за долги - Анна Раф Страница 22

Соглашаюсь и сажусь рядом. Первые три кусочка были очень вкусными. Следующие три уже дались с большим трудом. После аппетит совсем пропал.

Внезапно я ощущаю такой мощный прилив тревожности, что встаю со стула и молча ухожу из кухни в коридор.

Почему моё сердце вновь трепещет так, словно сейчас вот-вот выпрыгнет из груди? Почему на глаза наворачиваются слёзы?

Мне страшно… Но чего именно я боюсь?

— Ты почему убежала?

Громов выходит из кухни вслед за мной и спокойным шагом подходит ко мне.

Чёрт! Почему я так нервничаю?

— У тебя так сердце бьётся. Отсюда слышу. Что-то случилось?

— Нет…

— Не обманывай. Я ведь вижу, что что-то не то.

— Я не хочу об этом говорить.

В глазах Громова загораются яростные огоньки. О нет! Не хочу, чтобы он вышел из себя…

Мужчина подошёл ко мне почти вплотную.

— Говори, — чуть ли не приказным тоном говорит он, и я сдаюсь.

— Да просто страшно мне, вот что, Виктор Владимирович! — неожиданно для себя я срываюсь на крик, — Вся эта свадьба, эти несчастные торты, зачем это всё? К чему эта показушность? Я не понимаю!

Громов молча выслушивает мою гневную тираду.

— А ещё мне страшно, что будет после того, как меня насильно возьмут замуж? Кем я стану после этого?

— Моей женой, — стальным голосом отвечает Громов, — Законной.

— А может я не хочу становиться вашей законной женой! Не таким образом! Вы хоть представляете, что я чувствую?

— Нет. Расскажи мне. Поделись переживаниями, будь добра.

Опять эта его хищная походка. Опять я пячусь к стене, а он всё сокращает дистанцию между нами.

У меня сдают нервы, и я отвечаю эмоционально, но максимально честно.

— Я боюсь того, что вы можете со мной сделать! И то, что наверняка хотите сделать, Виктор Владимирович.

Мужчина поднял бровь. Его лицо снова так близко. Я чувствую, как его горячее дыхание практически обжигает мои распущенные волосы.

Мои щёки моментально становятся горячими и сейчас, они, наверняка, пунцовые от моего стыда и страха. А он, по обыкновению, спокоен, непоколебим и уравновешен.

Вновь я чувствую эти импульсы электричества, пробегающие между нашими телами. Вновь по моему телу пробегают мурашки, которые рождаются от прикосновения пальцев Громова к моему лицу и ключицам.

Это то, чего я так боюсь…

И то, чего теневая часть меня так желает. Боится, но хочет. И я боюсь в этом признаться. Сама себе.

По щеке бежит слеза. Виктор аккуратно смахивает её с моего лица и внезапно…

Он резко поднимает руки над моей головой. Я оказываюсь прижатой к стене. Чувствую, как все его мускулы напрягаются, а глаза бесстыже скользят по моему телу вниз.

— Так вот, чего ты боишься, — расстёгивая одной руку верхнюю пуговку на моей рубашке, произносит Громов, — Я начинаю тебя понимать.

— О чём вы говорите? — спрашиваю я, едва дыша.

Почему мой голос так предательски дрожит?

— Ты боишься близости. Боишься, но хочешь. Я же вижу…

Кусаю нижнюю губу.

Он всё ещё держит меня одной рукой, в то время как его свободная рука по-собственнически спускает рубашку с моего плеча.

— Ч-что вы делаете, Виктор Владими…

— Хватит.

Громов резко поднимает мой подбородок и впивается губами в мои губы так, что я забываю, как дышать. Властно. Жадно. Как будто он показывает этим поцелуем, что я — его.

Навсегда.

Глава 19

Пощёчина.

Резкий звук удара по щеке заставляет Громова прервать поцелуй и отстраниться от меня. Однако, через долю секунды мои руки вновь оказались зафиксированы над головой.

— Отпустите меня! — шиплю я в лицо Виктору Владимировичу, в глубине души надеясь, что он не выйдет из себя.

— Что ты себе позволяешь? — тихим, но жёстким голосом говорит Громов практически мне в лицо.

Его горячее дыхание на моей шее…

Господи, я сейчас просто сойду с ума!

Ольшанская, соберись!

— А вы что себе позволяете?! Как вы смеете без спроса вторгаться в моё личное пространство и целовать меня?!

Виктор Владимирович, кажется, очень сильно удивлён моей бурной реакции.

Почему-то он даже не выглядит удивлённым или злым…

Он ослабляет хватку, и я резко шлёпаю его по другой щеке. Что же я творю… Я ударила Громова! Дважды!

Но деваться уже некуда…

Я боюсь, что мои действия разозлят его, но… Напротив. Кажется, мой удар его только позабавил.

Он отстраняется. Почему на его лице такая довольная улыбка?!

— Дерёшься, — потирая покрасневшую от удара щёку, говорит мужчина, — А твоё тело говорит о том, что тебе понравилось.

Самодовольный, эгоистичный нахал, решивший, что ему всё позволено!

Я поражена до глубины души, но, вместе с тем…

Моё сердце так часто бьётся, щёки полыхают огнем!

Что со мной? Сама не понимаю себя в этот момент…

— Что с тобой такое? — пожирая мои губы взглядом, спрашивает Громов.

— Вы… Вы только что украли мой первый поцелуй, — растерянно шепчу я.

Виктор Владимирович удивлённо поднимает брови кверху. Видимо, он не ожидал услышать то, в чём я только что ему призналась.

— Ты, — покашливая, говорит он, — Никогда до этого не целовалась?

Почему это так его волнует? Мне всего девятнадцать лет!

— Да, — с вызовом приподняв голову, отвечаю я, — Почему это вас так смущает?

Смотрю на Виктора Владимировича испепеляющим взглядом. Сквозь мои прищуренные глаза сейчас начнёт сочиться злость! Настолько я сейчас раздосадована.

Мой первый поцелуй должен был быть особенным! В романтической обстановке, с человеком, которого я люблю, а не так. Не в коридоре! Не под натиском чужого желания!

Сама не знаю, почему, но я начинаю плакать. Слишком много сложных эмоций воюет внутри меня сейчас, разрывая изнутри. Я не понимаю, что я чувствую! Я запуталась!

Поднимаю взгляд на Виктора. Мужчина выглядит если не виноватым, то, как минимум раздосадованным.

— Прости меня, — говорит мужчина, — Я не ожидал такого.

— Чего вы от меня не ожидали?

— Того, что могу украсть твой поцелуй… Я не думал, что у тебя, — видно, как он старается подбирать слова, — Не было такого опыта. Прости меня.

Что? Мне не послышалось?

Громов, великий и всемогущий миллиардер извиняется второй раз за минуту из-за того, что он поцеловал девушку?

Поразительно…

— Так вот, чего ты боишься, — внезапно тон его голоса стал таким мягким и вкрадчивым, что я теряюсь, — Маленький, хрупкий, невинный цветок.

Виктор Владимирович мягко провёл пальцем по моему подбородку, после чего легко коснулся моих губ.

От этого у меня мурашки по спине! И дыхание так сбивается…

— Не надо, пожалуйста, — шепчу