Поиграем в любовь - Бриттани Ш. Черри Страница 22

Я нервно ёрзаю ногами по полу.

— Я этого не говорила.

— А и не нужно. Всё и так очевидно.

«Я ужасный человек».

Я умудрилась оскорбить и оттолкнуть единственного союзника в этом доме. Что со мной не так?

— Я… я хочу спать, — бормочу я, переполненная ненавистью к себе.

Он вздыхает, достаёт из чемодана спортивные штаны и кивает.

— Я тоже.

Он уходит в ванную, примыкающую к комнате. Когда дверь захлопывается, я топаю ногами по полу.

«Идиотка».

Переодевшись в пижаму с щенком, я забираюсь на левую половину кровати и накрываюсь одеялом с головой. Надеюсь, когда Кэйден вернётся, он подумает, что я сплю.

Я слышу, как поворачивается дверная ручка, и выглядываю. Он смотрит на меня.

— Я знаю, что ты не могла уснуть за те две минуты, что меня не было. И я прошу прощения за то, как с тобой говорил.

Я молчу. Он ложится на правую сторону кровати, затем останавливается. Кровать большая — между нами достаточно расстояния, чтобы не чувствовать неловкость, и всё же она есть. Он берёт подушки и одеяла и направляется к дивану у стены.

— Мне тоже жаль… — начинаю я. — За то, что я—

— Сумасшедшая? Извращёнка? Чокнутая? Лунатичка? — перебивает он, перечисляя мои самые очевидные характеристики.

Я слышу улыбку в его голосе. Чувствую мятный запах зубной пасты и думаю о том, какая я дурочка, потому что мне действительно не помешал бы ещё один поцелуй Кэйдена.

— Я хотела сослаться на «сонливость», но «лунатизм» тоже подходит, — смеюсь я и слышу, как он тоже тихо хихикает. Стягивая с головы одеяло, я поворачиваюсь и вижу, что его лицо обращено в мою сторону. Между нами по-прежнему большая дистанция, но мне кажется, будто мы уже обнимаем друг друга. — У нас только что была первая притворная ссора?

Он кивает.

— Для первой притворной ссоры это было довольно недолго. Нам действительно нужно над этим поработать. Возможно, в следующий раз стоит покричать погромче.

— Возможно, стоит добавить больше оскорблений и бросание обуви, чтобы всё выглядело убедительнее.

На его лице появляется улыбка, и он снова переводит взгляд на потолок. Затем наступает молчание — но оно совсем не кажется странным. Наоборот, оно естественное. Лёгкое. Комфортное.

У меня никогда не было такого с Дэнни. С ним я всегда чувствовала, что должна развлекать, удерживать внимание, оставаться интересной. Правда в том, что я ничего не могла изменить — он просто не мог любить меня так, как я хотела. Нельзя заставить кого-то влюбиться в тебя только потому, что ты влюбилась первой. До Дэнни я не понимала, насколько опасным может быть это чувство — и насколько одинокой бывает любовь.

Кэйден прочищает горло и ёрзает на диванных подушках, устраиваясь поудобнее.

— Последняя девушка моего старшего брата однажды пристала ко мне после их сильной ссоры. Я тогда ещё искал новое жильё и несколько недель жил у него на диване. В смысле… Лэндон был ужасным парнем для неё: проводил больше времени на работе, чем рядом с ней. Она заслуживала лучшего. Они оба заслуживали.

Я слушаю, не осуждая. Он не стал бы делиться таким просто так. Я смотрю на его чуть приоткрытые губы, пока он продолжает.

— После очередной ссоры Лэндон вылетел из дома, обзывая её «сучкой», «конченой» и неся ещё какую-то гадость. А я сидел на диване, совершенно растерянный, не зная, что делать. Передо мной была сломленная девушка, по щекам которой текли слёзы. Я подошёл и обнял её, чувствуя, как её слабое тело прижимается ко мне.

— Успокоив её, я отвёл обратно к дивану, и мы поговорили. О чём угодно — только не о Лэндоне. Я изо всех сил старался рассмешить её, заставить улыбнуться, потому что почти уверен: нет ничего прекраснее звука женского смеха. Я сказал, что она заслуживает большего и что никто не имеет права разговаривать с женщиной так, как он с ней говорил. Я не знаю, вёл ли я себя двусмысленно или у неё просто всё было не в порядке с головой, но она подползла ко мне и попыталась поцеловать. Сказала, что я тот брат, о котором она всегда мечтала.

— И что ты сделал?

— Я отправил её домой. Да, мой брат — придурок, и мне иногда трудно смириться с тем, что мы родственники, но ни за что на свете я бы не стал связываться с его девушкой. Должны быть правила. Понимаешь? Границы, которые нельзя переступать.

— Полагаю, моя семья об этих правилах так и не узнала.

— Моя тоже. Когда Лэндон вернулся, я рассказал ему, что Жасмин пыталась ко мне подкатить. Он назвал меня лжецом и выгнал. Сказал, что Жасмин звонила ему и утверждала, будто это я к ней приставал и пытался переспать. Он поверил ей, а не собственному брату — потому что это так «типично для Кэйдена». Он трахает девчонок и уходит. Я даже не пытался объясниться — он уже всё решил. Именно тогда я понял, что он мне не брат. Никогда им не был.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что, — он глубоко вдыхает и медленно выдыхает, — генетика делает вас родственниками, а верность делает вас семьёй. Выходит, моя единственная семья — это мама и тётя.

Я смеюсь.

— И твоя выдуманная подружка, придурок.

Он улыбается и проводит пальцами по идеально уложенным волосам, явно довольный моим комментарием. Мне ужасно стыдно за то, как я говорила с ним раньше. По-настоящему стыдно.

— Я не хотела ничего не значащего секса с тобой.

Его губы изгибаются в мягкой улыбке.

— Знаю. И я не хотел, чтобы ты хотела заняться сексом с Дэнни.

Я киваю.

— Знаю.

— Может быть, после того как всё это закончится… когда я перестану быть Ричардом, а ты станешь более… эмоционально стабильной. Может быть, тогда я приглашу тебя на свидание.

Он говорит это уверенно и искренне.

Я снова смеюсь.

— Мне, возможно, понадобится время, чтобы обрести эмоциональную стабильность.

Он смотрит на меня добрыми зелёными глазами, всё ещё чуть припухшими из-за аллергии. Потом переводит взгляд к потолку. Я следую за ним и смотрю на вентилятор, который всё ещё тихо крутится.

— И что же тогда?

— О… я не знаю. Если ты готов