Его ботанка - К.О.В.Ш. Страница 25

Она не стала выдавать подругу и рассказывать Мирону о том, что Юля имела на него виды, о чем открыто говорила ей. И тем более странно было видеть, как она вьется вокруг Сережи. Ее Сережи, ради которого она надела платье, в котором все еще чувствовала себя слишком голой, и пришла в этот дурацкий клуб!

В глазах противно защипало от подступавшей к горлу обиды. Тугой ком душил, не давая вдохнуть. Лена не понимала, что происходит и почему Юля так с ней поступает. А что, если она тоже попала под очарование Сережи, как и сама Лена?

– Лена, дыши, – посоветовал Мирон, заметив, как подрагивают губы девушки. – Все, хорош пялиться на них.

Она, казалось, его не слышала, а все смотрела на Савина и Никитину. Тогда он мягко сжал пальцами ее подбородок и развернул ее лицо к себе.

– Вдох-выдох. Давай.

Лена шумно выдохнула, защекотав дыханием его запястье. Зеленые глаза влажно поблескивали за стеклами очков. К чести Марушкиной, слезы она сдержала, но Мирон все равно решил, что она жуткая плакса.

А потом некстати вспомнил, как она призналась ему, что не танцевала вальс на выпускном, и в груди как-то странно кольнуло. Вдруг стало обидно за то, что Марушкина вечно была в тени. Даже сейчас, когда она пыталась что-то изменить, ее никто не замечал, потому что всегда находилась какая-нибудь Никитина, которая рвалась вперед.

Мирон помнил, как лез вон из кожи, чтобы проявить себя. Как выворачивался наизнанку на тренировках, чтобы получить похвалу, как катался по соревнованиям, чтобы выгрызть свое место под солнцем.

Плакса или нет, но Марушкина старалась как могла. А это Мирон уважал.

– Успокоилась?

Лена кивнула, не догадываясь о мыслях, которые пронеслись в его голове за те пару мгновений, что она пыталась вернуть себе самообладание. Мирон убрал руку от ее лица, но лишь затем, чтобы нащупать ее ладонь.

– Пойдем танцевать.

Это был не вопрос, но Лена не стала спорить. Она просто последовала за Мироном, который повел ее в самый центр толпы на танцполе. Он специально вышел туда, чтобы оказаться в поле зрения однокурсников, забрал у нее стакан и поставил на большую колонку, а потом прижал девушку к себе, обнимая за талию.

– Марушкина, да расслабься ты уже, – посоветовал Мирон, склоняясь к ее уху. – Ты выглядишь как моя заложница.

Тело Лены под его ладонями ощущалось буквально каменным – так сильно она была напряжена. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами и едва дышала, пытаясь угомонить бешено колотившееся сердце.

Ее никогда не обнимал парень. Пусть даже все это было игрой, она не могла перестать думать о ладонях, которые лежали у нее на спине. О запахе, который опутывал ее, и она в сотый раз подумала, что у Орлова потрясающий парфюм. А когда он прижал ее к себе вплотную, Лене показалось, что она перестала дышать.

И она не знала, как сказать ему об этом.

– Будет неплохо, если ты положишь руки мне на плечи. Ну, или хоть куда-то, – шикнул Мирон, склоняясь к ее уху. – Марушкина, не стой как истукан, мы выглядим странно.

Лена нервно кивнула и осторожно пристроила руки ему на плечи. Широкие и твердые. Надежные. Мирон странно на нее посмотрел, а потом вдруг взял одну ее ладонь и положил себе на шею. Кожа была теплой и неожиданно нежной.

– Я бы, конечно, мог станцевать с тобой вальс, но место и музыка, как видишь, неподходящие, – вдруг улыбнулся Мирон.

– Ты умеешь танцевать вальс? – удивилась Лена, осторожно перемещая и вторую руку ему на шею. Так оказалось намного удобнее.

– Я кладезь скрытых талантов.

– Кладезь – звучит очень по-ботански, – хихикнула Лена.

– С кем поведешься, как говорится.

Лена тихо рассмеялась, почувствовав, как недавнее напряжение от его близости сходит на нет, – ее охватила магия момента. Музыка, которая идеально подходила для медленного танца, полутьма, в которой легко было спрятать смущение, Мирон, который мягко и плавно направлял ее движения. Лена впервые танцевала с парнем, и это было и волнительно, и приятно, и жутко смущающе одновременно. Она не знала, как справиться с цунами из эмоций, поэтому просто отдалась течению, забыв обо всем. Даже о Сереже, который исчез из ее поля зрения.

А вот Мирон четко отслеживал все, что происходило вокруг. Он незаметно наблюдал за Сережей, который уже не танцевал с Никитиной, а болтал о чем-то с Коротковым, который вечно таскался за ним как хвост. А Никитина уже пробиралась к ним с Леной через толпу танцующих, прокладывая себе путь, словно ледокол. Выглядела она очень недовольной. А еще Мирон обратил внимание на то, что у нее в руке был третий по счету коктейль. Первый, ярко-розовый, она взяла, когда они только приехали, второй, который она держала, пока терлась об Савина, был темно-зеленым, а сейчас в ее бокале плескалось что-то оранжевое.

Злая и пьяная. Прекрасно.

Лена ощутила легкий укол разочарования, когда Мирон неожиданно остановился и чуть отстранился от нее, разбивая окутавшую ее магию. Она не успела ничего спросить, как к ним подскочила Юля, едва ли не вклиниваясь между ними.

– Лена, не уступишь мне Мирона на один танец? – с наигранной веселостью хихикнула она.

– Это стоит спросить у Мирона, а не у Лены, – фыркнул парень. – Спасибо, но мы бы хотели остаться вдвоем.

– Ой, хорош ломать комедию! – закатила глаза Юля. – Я знаю, что у вас это не по-настоящему, а просто дурацкий спектакль!

– Да ну? – вскинул брови Мирон, а потом сделал то, от чего глаза Никитиной едва не вылезли из орбит.

Он обхватил лицо Лены ладонями и поцеловал, красиво, как в кино.

Глава 11. Украденный поцелуй

Лена замерла, когда губы Мирона прижались к ее губам. Все вокруг исчезло, остались только его ладони на ее щеках, тепло его губ и ее бешено бьющееся сердце. Она много раз представляла этот момент, но никогда не думала, что это будет так. Внезапно и остро, словно электрический разряд, прошивший ее тело насквозь.

Она выдохнула, словно из груди выжали весь воздух, а язык Мирона нагло проскользнул между ее приоткрывшихся губ. И тут Лена опомнилась и уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Мирон, казалось, этого не заметил, и тогда она больно ущипнула его за руку.

Он отстранился и улыбнулся, но не так, как в те моменты, когда ему правда было весело, – улыбка тронула только кончики его губ, а взгляд оставался холодным и темным. Он обжигал Лену, и она