Развод по-семейному. Разорванные узы - Марта Левина Страница 26

— Серьезно? В горе и радости? Когда ты рушил наш брак, ты почему-то об этом не думал.

— Злата, твоя мать сказала, что у него шансов нет. Поэтому, не вижу смысла просиживать здесь время. Поехали, поговорим. Нам нужно многое обсудить.

В этот момент возле нас появляется Яков с кофе и какими-то булками. Он протягивает мне стакан и пакет со сдобой.

— О, так вот почему ты меня выгоняла, — усмехается муж. — Все-таки я был прав. Ну ты и стерва, Злата. Твой отец умирает, а ты приезжаешь с каким-то мужиком?

— Выражение выбирай, — спокойно, но так холодно произносит Яков, что я даже вмешиваться не хочу. Пусть сами разбираются.

Я забираю кофе и достаю булку из пакета.

— Злата, не могу поверить, что тебя мог привлечь такой хам, — ухмыляется муж. И в этот момент Яков одним движением заламывает ему руку назад.

— Ты охренел? Отпусти! — скулит Артем.

— Извинись, — отрезает Яков.

— Вообще-то она еще замужем! — выдавливает он.

— Это ненадолго, — констатирует Яков.

Я жую булку, но совершенно не чувствую ее вкуса.

— А я не собираюсь разводиться, — вдруг заявляет муж.

— Артем, сейчас не проблем развестись.

— Ты видимо уже от переизбытка чувств забыла, что у нас с тобой дети. Несовершеннолетние, между прочим. А значит, если будет развод, их придется делить. Так вот знай, что тебе я их не отдам. Им не нужна аморальная мать!

Глава 32 Артем

Боль пронизывает мое плечо, когда этот громила выкручивает мне руку еще сильнее.

Я морщусь, пытаясь вырваться, но его хватка железная. Сукин сын явно не впервые так делает.

— Отпусти! — повторяю я.

— Извинись, — холодно бросает он.

Я вижу краем глаза, как Злата спокойно жует свою булку. Даже не пытается остановить этого психа.

Ну и женушка у меня. А еще меня обвиняла в бесчувственности. Ее отец умирает в реанимации в нескольких метрах от нас, а она жрет выпечку.

И даже не реагирует, как ее любовник меня калечит.

— Вообще-то она еще замужем! — выдавливаю я сквозь зубы.

— Это ненадолго, — констатирует Яков таким тоном, будто обсуждает погоду.

И тут меня словно прорывает.

Я не собираюсь просто так сдаваться. После стольких лет.

— А я не собираюсь разводиться, — заявляю я и вижу, как Злата наконец-то отрывается от еды и смотрит на меня.

— Артем, сейчас не проблема развестись, — говорит она устало, и это меня бесит еще больше.

— Ты видимо уже от переизбытка чувств забыла, что у нас с тобой дети, — я специально делаю паузу, наслаждаясь тем, как ее лицо каменеет. — Несовершеннолетние, между прочим. А значит, если будет развод, их придется делить. Так вот знай, что тебе я их не отдам. Им не нужна аморальная мать!

Яков резко дергает мою руку вверх. Я чувствую, как что-то хрустит в плече.

Боль ослепляющая. Я невольно сгибаюсь пополам, но продолжаю говорить, потому что вижу, что попал в цель.

Злата бледнеет.

— Ты думаешь, суд встанет на твою сторону? — выдавливаю я, корчась от боли. — Когда узнают, что ты изменяла мужу? Что бросила детей и укатила с любовником развлекаться?

— Заткнись, — шипит Яков.

Но я не могу остановиться. Мне нравится видеть ее реакцию. Она уже готова вцепиться в меня, но сдерживается, потому что находится в больнице.

— Я расскажу всем, какая ты на самом деле! — продолжаю я, чувствуя, что сейчас буду на коне. — Детям расскажу, что их мать — шлюха, которая...

Я не успеваю договорить. Яков отпускает мою руку, разворачивает меня лицом к себе и бьет.

Кулак врезается в скулу с такой силой, что я отлетаю к стене. Во рту чувствую привкус крови. Голова начинает кружиться.

— Яков! Артем! Остановитесь! — наконец-то кричит Злата. — Мы в больнице, вы что, совсем?!

Но этот псих никого не слушает. Он хватает меня за воротник рубашки и тащит к выходу из отделения реанимации.

Я пытаюсь упираться ногами, но они скользят по полу. А в голове все плывет после удара.

— Ты еще пожалеешь! — выкрикиваю я, чувствуя, как губа распухает. — Я заберу детей! И ты их больше не увидишь!

Яков швыряет меня в коридор. А я едва могу удержаться на ногах. Несколько медсестер оборачиваются. Одна даже вскрикивает.

— Идем, — грозно произносит он. И я не сопротивляюсь.

Он ведет меня по коридору к выходу. Мимо проходят люди, смотрят на мое разбитое лицо и отворачиваются.

Как же это унизительно.

— Она все равно вернется, — бормочу я, держась за стену. — Куда она денется с двумя детьми? Я не дам ей ни копейки. Пусть попробует прожить на свою зарплату.

Яков останавливается возле лифта и нажимает кнопку.

— Ты закончил? — презрительно спрашивает он. И мне становится очень мерзко. Он абсолютно меня ни во что не ставит. Какой-то хмырь с ее работы.

— Я только начал, — огрызаюсь я. — Я найму лучших адвокатов. Докажу, что она неблагонадежная мать. Что она...

Двери лифта открываются. Яков заходит внутрь, жестом приглашая меня следовать за ним. Я вхожу, облокачиваясь о стену.

Мы спускаемся в молчании. Я смотрю на свое отражение в зеркальных дверях.

Разбитая губа. Синяк уже расползается по щеке, рубашка измята. Такой себе видок.

Лифт останавливается на первом этаже. Яков выходит первым, я плетусь следом.

Он провожает меня до самого выхода из больницы.

— Если ты еще раз появишься здесь, — говорит он тихо, наклоняясь ко мне, — я сломаю тебе не только руку. Понял?

Я киваю.

Выхожу на улицу, где снова идет снег. Снежинки падают на лицо, и я чувствую, как они смешиваются с кровью на губе.

Оборачиваюсь.

Яков стоит у дверей, наблюдая, как я ухожу. Провожает до конца, чтобы убедиться, что я действительно ушел.

Я делаю несколько шагов, потом останавливаюсь и достаю телефон. Нахожу в контактах номер адвоката.

Злата еще пожалеет.

Они оба пожалеют.

Глава 33.1 Злата Признание отца

Поздний вечер в больнице тянется мучительно долго. Я сижу на жёстком стуле в коридоре, и каждая секунда кажется вечностью.

Мысли мечутся: отец, авария, тяжёлое состояние, шансов нет. Как могло это произойти? Он ведь прекрасно водит.

Слова врача звучат в голове приговором, от которого не спрятаться.

— Злата, — негромко зовёт Яков.

Я поднимаю глаза. Он стоит рядом, и в его взгляде я ощущаю твердую уверенность, за которую можно зацепиться, чтобы не развалиться полностью.

— Держись, — говорит он просто. — Я рядом. Я с тобой.

Я киваю, хотя не уверена, что способна держаться. После того, как он выставил Артёма, после всего этого кошмара,