Приват для Ректора, или Возраст имеет значение - Рика Лав Страница 27

Моя девочка хотела меня, но не знала, как позволить себе это желание. Потому что всю жизнь ей внушали, что она недостаточно хороша, недостаточно красива, недостаточно достойна.

Нужно показать ей, насколько она ошибается.

Наклонился, прижимаясь лбом к её животу прямо поверх полотенца, ощущая под махровой тканью тепло кожи и частое дыхание, заставляющее плоть в паху вздрагивать. Вдохнул аромат розовой пены для ванн, смешанный с её собственным запахом. Руки переместились выше, обхватывая талию, и сразу же Лера замерла, перестав дышать.

Я поднял голову, встречаясь с её взглядом снизу вверх. Губы дрожали, подбородок мелко ходил ходуном, но она не отстранялась. Не убегала. Просто стояла, вцепившись в полотенце и глядя на меня с такой смесью страха и робости, что захотелось взять её на руки и унести отсюда, спрятать от всего мира в своей постели.

Но не сейчас.

Сначала нужно вылечить эту рану, которую оставил в её душе ублюдок.

Скользнул пальцами по краю полотенца там, где оно закрывало левый бок. Ощутил, как под моей ладонью напряглись мышцы, как участилось дыхание. Лера закусила губу, наблюдая за моими действиями.

Поднял взгляд, встречаясь с её глазами. Голос прозвучал хрипло, отдаваясь где-то в глубине груди, когда я произнёс то, что должен был сказать.

— Лерочка... Позволь мне отодвинуть ткань. Позволь показать тебе, что ты прекрасна.

Её дыхание сбилось окончательно, превратившись в короткие всхлипы. Ресницы затрепетали с капельками слёз. Она смотрела на меня сверху вниз, зрачки расширились до предела, почти поглотив голубую радужку. Язык выскользнул, облизывая пересохшие губы. От этого невинного жеста член решил послать к чертям всё это приручение, но силой воли я загнал обратно животное желание взять эту женщину сейчас.

Секунды тянулись, наполненные дыханием и гулом вентиляции. Я терпеливо ждал, не торопя, давая ей время принять решение. Моя ладонь замерла на краю полотенца, большим пальцем поглаживал кожу у ткани.

Наконец Лера едва заметно кивнула, больше угадываемое движение, чем реальное. Но мне его хватило.

Потянул за край махровой ткани, отводя ту в сторону, обнажая бок. Полотенце поддалось, открывая сантиметр за сантиметром бледной кожи, россыпь родинок, тонкую талию. И шрам.

Побледневший от времени, неровный, растянувшийся от левого бока к правому через весь низ живота. Кожа в этом месте была стянутой, рельефной.

Наклонился, приближая лицо к животу. Лера подалась назад, колени подогнулись. Но руками я крепко держал её за бёдра, не давая отступить.

Прижался губами к шраму. Лёгкий поцелуй, едва касающийся. Кожа была тёплой, чуть шершавой от рубцовой ткани. Лера вздрогнула всем телом, руки метнулись вниз, пытаясь оттолкнуть меня, закрыть то место ладонями.

Но я поймал её запястья, не отрываясь от поцелуев, удерживая ладони по обе стороны от себя, продолжил целовать шрам. Медленно прокладывая губами дорожку слева направо, обводя каждый миллиметр неровной кожи.

— Вадим Дамирович... не надо... пожалуйста... — голос срывался на полушёпот. — Это... это некрасиво, не смотрите, не касайтесь...

Оторвался на секунду, поднимая взгляд. Лицо Лера исказилось от стыда, губы дрожали. Но глаза... В них плещет столько эмоций, что можно бы захлебнуться, погрузившись в эту глубину.

— Девочка... Это не делает тебя некрасивой. Это делает тебя... — пауза, как доказать женщине то, что она никогда ни от кого не слышала? — Это делает тебя ещё более притягательной. Иногда мне кажется, что ты сошла с полотен Боттичелли. Твой шрам говорит только о твоей силе и мужестве. И если кто-то говорил обратное — он лжец.

Вернулся губами к шраму, продолжая целовать. Слева направо, потом обратно. Языком прочертил влажную дорожку по неровной коже, отчего Лера ахнула, руки дёрнулись в моей хватке, но я не отпускал.

Пальцами правой руки нащупал край полотенца с другой стороны, там, где оно всё ещё прикрывало что-то. Потянул ткань, отводя в сторону. Полотенце упало вниз, повиснув между нами, но уже не скрывая ничего.

Лера была обнажена передо мной. От талии и ниже только влажная от воды кожа, мерцающая в подсветке. Живот с россыпью родинок и шрамом. Бёдра, чуть разведённые. И между ними...

Голова закружилась от притока крови, хлынувшей вниз. Пришлось стиснуть зубы, заставляя себя действовать медленнее.

Потому что я обещал себе, что когда возьму Леру в первый раз, это будет медленно и нежно. Что я покажу ей, каким бывает настоящее удовольствие. А не быстрый трах в ванной, где она даже не успеет понять, что произошло.

Но... Но я могу подарить ей часть этого прямо сейчас. Но только часть, чтобы она сама возжелала большего.

Губами переместился ниже шрама, целуя живот. Поднялся к пупку, обводя его языком. Руками по её бёдрам вниз, к коленям, раздвигая ноги чуть шире. Лера попыталась свести их обратно, но я не дал, удерживая за внутреннюю сторону бёдер и опускаясь ниже.

Ещё один поцелуй. Потом ещё. И ещё. Прокладывая дорожку туда, где заканчивался живот и начиналось то, что я мечтал попробовать на вкус с того самого момента, как увидел её в клубе.

— Вадим Дами... ах... — всхлип сорвался с её губ, когда мои пальцы сжались на бёдрах, притягивая ближе к себе. — Что вы...

Но тело говорило обратное. Её колени подогнулись, она покачнулась, теряя равновесие, и мне пришлось подхватить её, не давая упасть. Одна рука легла на поясницу, поддерживая, вторая осталась на бедре.

Губы коснулись кожи, где она переходила в нежное и чувствительное лоно. Лера вздрогнула, руки метнулись в мои волосы, пальцы вцепились в пряди. Скорее притягивая ближе, хотя сама того девчонка не осознавала.

Я поцеловал её там ещё раз. Потом ещё. Язык скользнул между складками, находя влажную горошину клитора, и это заставило Леру выгнуться дугой, издав протяжный стон.

— Вадим Дамирович...

Этот стон... Моё имя, произнесённое голосом, полным удивления и удовольствия. Этого хватило, чтобы я чуть не потерял остатки контроля.

Продолжил ласкать языком влажное лоно, находя те места, от прикосновения языком к которым Лера издавала самые развратные звуки, что сводили с ума. Чуть наклонил голову, обхватывая клитор губами, отчего женщина в моих задрожала. Я крепко держал ее, не давая упасть, когда колени её окончательно подкосились.

Лера стонала, запрокинув голову назад, пальцы в моих волосах то сжимались, то разжимались почти в такт движениям языка. Её дыхание превратилось в рваные всхлипы, прерываемые стонами, от которых я сам был готов кончить.

Оторвался от неё, тяжело дыша, прижимаясь лбом к её животу чуть выше того места, которое только что ласкал. Закрыл глаза, считая про себя, пытаясь унять дрожь в руках и успокоить бешеный