Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться - Алекс Скай Страница 29

— Слишком мягкое слово.

— Какое?

— «Выдохнуть».

— Марк Романович, не начинайте войну против человеческого дыхания.

— Я против размытых образов.

— А я против роликов, после которых зритель чувствует, что ему продали не дом, а постановление.

— Мы говорим о репутации.

— Именно. Репутация не строится на каменном лице и фразах «мы гарантируем высокий уровень качества». Репутация — это когда люди видят, что вам не всё равно.

Он опустил взгляд к распечатке.

— Кто говорит в кадре?

— Вы.

— Нет.

— Да.

— Варвара Андреевна.

— Марк Романович.

Они посмотрели друг на друга поверх стола.

Знакомый ритуал.

Спор ещё не начался, но уже расправил плечи.

— Я не должен быть главным героем ролика, — сказал Марк.

— Не главным. Опорным.

— Это почти то же самое.

— Нет. Главный герой — объект и команда. Вы — человек, который отвечает за смысл.

— Можно записать голос за кадром.

— Можно. Но тогда это будет звучать как официальный отчёт. Нам нужен человек в кадре.

— У нас есть руководитель объекта.

— Он будет. И рабочие будут. И архитектор будет. Но если мы продолжаем кампанию «человеческое лицо компании», лицо компании не может всё время прятаться за чужими спинами.

— Я не прячусь.

— Тогда в чём проблема?

Марк отложил планшет.

— В том, что если я появляюсь в каждом ролике, коммуникация завязывается на меня.

— А сейчас она на кого завязана? На декоративный куст у въезда?

— На компанию.

— Компания говорит вашими решениями.

— И вашей подачей.

Пауза.

Фраза была деловой.

Очень деловой.

Но Варя услышала в ней другое.

Марк тоже услышал, как это прозвучало. Его лицо осталось спокойным, но пальцы чуть сдвинули планшет по столу — почти незаметно. Почти.

— Значит, — сказала Варя, — мы оба в кадре не появляемся.

— Вы точно не появляетесь.

— Я и не собиралась.

— Хорошо.

— Но вы появляетесь.

— Нет.

— Марк Романович, вы не можете бесконечно требовать результата и одновременно отказываться от элемента, который этот результат создаёт.

— Вы называете меня элементом?

— Рабочим. Очень дорогим. С непредсказуемой мимикой.

— Мимика стала предсказуемее.

— Не обольщайтесь. Вы просто стали лучше её скрывать.

Он посмотрел на неё так, что в воздухе мелькнул балкон.

Не буквально. Конечно, нет. Кабинет оставался кабинетом. Стол — столом. За дверью сидела Елена Викторовна, и любая попытка превратить совещание в нечто личное тут же получила бы внутренний номер. Но между ними всё равно на секунду возник тот прохладный вечерний воздух, огни города и тихое «Варя».

Варя первой отвела взгляд к распечатке.

— Выезд завтра в восемь.

— В семь тридцать.

Она медленно подняла глаза.

— Простите?

— Выезд в семь тридцать. До объекта два часа с учётом возможных задержек на дороге. Съёмка начинается в десять. Мне нужно осмотреть площадку до начала.

— Марк Романович, у нормальных людей семь тридцать — это время, когда душа ещё ведёт переговоры с реальностью.

— У нас плотный график.

— У вас всегда плотный график. Мне кажется, если однажды у вас появится свободное окно, вы назначите туда совещание с самим собой.

— Уже было.

— Я пошутила.

— А я нет.

Варя посмотрела на него с уважением и ужасом одновременно.

— Вы невозможны.

— Часто слышу.

— В основном от меня?

— В последнее время — да.

Она спрятала улыбку в папку.

— Хорошо. Семь тридцать. Кто едет?

— Вы, я, водитель, съёмочная группа отдельно. На объекте нас встретит руководитель площадки.

— То есть в машине мы…

— Будем работать.

Слишком быстро.

Ответ прозвучал ровно, но слишком быстро.

Варя почувствовала странное удовольствие.

Значит, не ей одной требовалась дистанция.

— Конечно, — сказала она. — Работать. Я как раз хотела обсудить дорожный регламент поведения.

— Дорожный регламент?

— Да. Например, пункт первый: не использовать два часа дороги для молчаливого давления статусом.

— Пункт второй?

— Не назначать внезапные задачи, пока человек пристёгнут и не может сбежать.

— Пункт третий?

— Музыка обсуждается демократически.

— Нет.

— Вот видите. Конфликт начался ещё до выезда.

— В машине будет тихо.

— Почему?

— Потому что в дороге я работаю.

— А я в дороге думаю.

— Вот и договорились.

— Я думаю иногда вслух.

— Я заметил.

— Это был не комплимент?

— Наблюдение.

— Ваше любимое прикрытие для всего.

Он почти улыбнулся.

Почти.

Но снова спрятал.

Варя заметила. И тоже спрятала то, что заметила.

Так они и жили: два взрослых человека, которые после балкона решили вести себя разумно и теперь тратили удивительно много сил на то, чтобы выглядеть неразумными только в строго допустимых пределах.

Во вторник утром Варя вышла из дома в шесть сорок пять и сразу пожалела о существовании ранних выездов, деловых роликов и людей, которые считают семь тридцать удобным временем для чего бы то ни было.

У офиса её ждал чёрный автомобиль компании.

Рядом с машиной стоял Марк.

Без водителя.

В тёмном пальто, без галстука, с планшетом в руке и выражением лица человека, который в шесть утра уже наверняка успел принять несколько решений, перед которыми обычные люди сначала выпивают кофе.

Варя остановилась.

— Доброе утро.

Он поднял глаза.

— Доброе утро, Варвара Андреевна.

— Где водитель?

— Заболел.

Слово повисло в воздухе.

Варя тут же напряглась.

Он заметил.

— Не важно. Елена Викторовна уже перестроила график. Я поведу сам.

— Вы?

— Да.

— Вы водите?

— Я удивлён, что это вызывает сомнения.

— Вы просто выглядите как человек, которого обычно возят, пока он мысленно управляет миром.

— Сегодня мир подождёт.

— Опасное заявление.

Марк открыл заднюю дверь.

Варя посмотрела на него.

— Нет.

— Что нет?

— Я не буду сидеть сзади, пока вы ведёте. Это будет выглядеть так, будто меня везут на совещание с судьбой.

— Тогда садитесь вперёд.

Он сказал это спокойно.

Слишком спокойно.

Варя мысленно напомнила себе: рабочая поездка. Объект. Ролик. Дистанция. Никаких балконов на трассе.

Она села на переднее пассажирское сиденье.

Марк занял место за рулём.

Автомобиль мягко тронулся от офиса, и Варя впервые увидела Марка Громова не за столом, не у окна кабинета, не на сцене, а в простом действии: рука на руле, взгляд на дорогу, спокойная уверенность в движениях. Это почему-то оказалось почти интимнее, чем разговор на балконе. Там они хотя бы стояли в красивой сцене. А здесь была будничность. Утро. Дорога. Она рядом. Он ведёт.

— Почему вы так смотрите? — спросил Марк, не отрывая взгляда от дороги.

— Я изучаю новый объект коммуникационного анализа.

— Меня за рулём?

— Да. Вы ведёте машину так, будто дорога подписала с вами договор о соблюдении полос.

— Предпочитаю предсказуемость.

— Дорога редко спрашивает предпочтения.

— Поэтому я строю маршрут заранее.

— Конечно.

Она потянулась к панели мультимедиа.

Марк сразу сказал:

— Не трогайте.

Варя замерла с пальцем в сантиметре от кнопки.

— Это прозвучало так, будто там система безопасности государства.

— Там настройки.