12 правил, чтобы не влюбиться - Сара Нэй Страница 3

И что мне делать теперь? Просто спокойно повернуться и уйти? Или закончить разговор на своих правилах? В итоге я остался стоять рядом с ее столом, засунув руки в карманы штанов, не зная, что делать. Эта девчонка сумела меньше чем за минуту конкретно выбесить меня. И я абсолютно не понимал, как на это реагировать.

– Можешь идти, – сказала она с легким раздражением, словно прочитав мои мысли. Снова.

Да что, черт возьми, не так с этой девчонкой?

– Тише-тише, – выдавил я сквозь зубы. – Ухожу.

Я быстро вернулся к нашему столику и сразу отметил довольное выражение на лицах моих придурков друзей. С сердитым видом я подсел к ним.

– Не похоже, что все прошло хорошо, – отважился первым заговорить Дилан.

– Это не Вайолет? – спросил Зик.

– Нет, – отрезал я, открывая учебник. – Не Вайолет.

– Слушай, Оззи, – задумчиво произнес Дилан. – Уверен, если ты вернешься туда и попробуешь подкатить к ней, она будет трепаться об этом неделями. Дай заучке причину жить дальше.

– Вот в этом я как раз сомневаюсь. Чтобы флиртовать, ей нужно как минимум на минуту оторваться от своих записей и поднять на меня взгляд.

– Да ну, не сомневаюсь, что ты смог бы сделать так, чтобы она от счастья намочила свои белые панталоны.

– Ну если подумать, то скорее уж она носит не панталоны, а пояс верности, – рассмеялся Зик.

Кстати, я ничего не имею против белых панталон. Они не хуже прочего белья медленно скользят по женским бедрам, плавно падают и с приятным нежным звуком соприкасаются с полом. Я хитро ухмыльнулся:

– Да, вероятнее всего.

– Как думаете, она девственница? – принялся гадать Дилан.

Зик тихо рассмеялся, глядя за его широкие плечи на куда-то идущую библиотекаршу. Он понизил голос:

– Шутишь? Сто процентов девственница. Только посмотри на нее. Она наверняка будет плакать после оргазма, когда ее наконец хоть кто-то…

– Ну все, хватит! – резко оборвал я его. Даже у меня есть свои принципы касательно высмеивания. Конечно, я далеко не джентльмен, но унижать девушек в сексуальном плане точно не в моих правилах.

– Ты ведешь себя как полный придурок.

Я бросил на девушку еще один короткий взгляд. А она хорошенькая, если присмотреться. Мой тон смягчился.

– Почему тебя вообще так интересует ее сексуальная жизнь?

– Да мне наплевать. Просто хочу сказать, что, несмотря на твою колоссальную самоуверенность, у тебя не выйдет переспать с этой заучкой, готов поспорить. – Зик махнул головой в ее сторону. – Все видели, как она тебя отшила. Ты к подобному не привык, да?

Это действительно так. К примеру, прошлой ночью я даже не приложил никаких усилий, чтобы поразвлечься с незнакомкой за хоккейным кортом. Парочка стандартных фраз, парочка игривых улыбок, и вот уже я страстно прижимаю подругу к стене, даже не зная ее имени.

– И спорим, у тебя не выйдет сделать так, чтобы ее губы прикоснулись хоть к какой-нибудь части твоего тела. Я даже поставлю на это сотню баксов.

Так, стоп. Еще раз, что? Сотня баксов? Эти слова сразу же привлекли мое внимание, и я резко вскинул голову. Почему я так отреагировал на простой спор? Дело в том, что я… на мели, мягко говоря.

Я никогда не был избалованным ребенком, которому доступны лучшие частные школы. У меня с детства были способности к борьбе, но у нашей семьи не хватало денег, чтобы оплачивать дополнительные занятия. Когда я еще учился в средней школе, моя сестра устроилась на свою первую настоящую работу, но вскоре была втянута в судебную тяжбу, в детали которой я не хочу вдаваться. Это значительно пошатнуло наше финансовое положение, поскольку в основном мы жили на сбережения моих родителей. Деньги, отложенные на тренировки и на обучение в университете, также пошли туда.

Поэтому, в отличие от большинства моих друзей, я поступил сюда не благодаря толстенному кошельку родителей. У меня нет невероятной суммы денег на карте или ежемесячного пособия от родителей. Может, у меня и есть особый талант прижимать противника к борцовскому рингу, но в финансовом плане я могу оперировать только стипендией для спортсменов (которую я должен беречь как зеницу ока) и работой. Да, все так, у меня есть работа.

Если я не на учебе или тренировке, то вкалываю – работаю оператором вилочного погрузчика до двадцати часов в неделю на каком-то допотопном складе пиломатериалов в пятнадцати минутах от кампуса, обычно в ночную смену. Эти деньги я трачу на аренду дыры, в которой я живу с Зиком, футболистом Паркером и его двоюродным братом Эллиотом.

Работа – мой единственный способ оплачивать расходы, на которые не хватает стипендии и помощи от родителей: счета и продукты, и, если честно, после этого деньги кончаются. Если кто-нибудь узнает о том, что я вообще работаю, – мне крышка, ведь согласно моему спортивному контракту с университетом Айовы это запрещено. Но тут уж нечего делать, приходится работать ночами, хотя мне следовало бы спать, учиться или как-то иначе отдыхать. В общем, давать передышку моему вечно напряженному телу, которое регулярно терпит удары, поскольку это мой единственный шанс получить образование в одном из десяти лучших спортивных университетов страны.

Еще, конечно, есть дополнительная пара тысяч долларов в год в качестве академической стипендии – их предоставляет страховая компания, на которую работает мой папа. Однако мне бы правда не помешали деньги, которые Зик только что предложил. Пусть это и всего лишь сто баксов.

И вот я снова поймал себя на том, что с живым интересом разглядываю ту девушку. Полностью застегнутый кардиган, сосредоточенное лицо, струящиеся темные волосы; губы сжаты в тонкую линию, и от сосредоточенности кончик языка слегка выглядывает из уголка рта. Пожалуй, я смогу вынести поцелуй с ней.

Я кивнул Зику, зная, что он сдержит слово, и сказал:

– Сойдемся на пяти сотнях.

Он фыркнул:

– Ладно уж, договорились.

Откинувшись на спинку кресла, мой товарищ по команде скрестил свои мощные руки и щелкнул пальцами, поторапливая меня.

– Лучше поспеши к ней, Казанова, а то она перехватит твой бешеный взгляд и сбежит, поджав хвост.

Глава 2

Себастиан

Девушка, которую я подцепил прошлой ночью, проснувшись сегодня утром, взглянула на меня при свете и сказала: «О, слава богу, ты красавчик» – и снова уснула.

– Вроде бы мы уже выяснили, что я не репетитор.

Девушка сгорбилась над конспектом, держа в руке текстовыделитель. Она по-прежнему не поднимала на меня глаз, но хотя бы не стала игнорировать. Так что на этот раз мне не пришлось переходить к решительным шагам: прочищать горло и стучать по столу. Это определенно прогресс.

– Верно. Это я понял и в первый раз.

Неоновый текстовыделитель завис над раскрытой тетрадью. Девушка закрыла его уверенным движением, после чего вынула из уха наушник. Она, несомненно, ждала, когда я что-то скажу.

– Я могу чем-то помочь?

Она наклонила голову в ожидании ответа, но не оторвалась от книги. Я решил сразу выложить все как есть:

– Можешь меня поцеловать?

Между нами повисло молчание. Девушка не отреагировала никак. Не стала возмущаться, не покраснела, не ответила. Как будто такие просьбы были