Измена. Предатели должны гореть в аду - Кира Фарди Страница 3

Внутри все наполняется теплом.

— Мой, мой, мой, только мой, — напеваю песенку.

Натягиваю платье, распускаю по плечам волосы. Нет, я тоже далеко не дурнушка, особенно всех привлекает контраст карих глаз и светлых волос, но на фоне яркого Мишки немного бледнею, ухожу в тень.

Вытаскиваю нарядную рубашку мужа, снимаю с плечиков и…

Что это?

Невольно принюхиваюсь. Хорошо помню, как стирала ее на днях, но запах исходит немного другой. И когда успел надеть?

Подношу ткань к носу, пытаясь угадать аромат, и замираю: на воротничке красуется длинный ярко-каштановый волос.

Адреналин мощной волной поступает в кровь, бьет по голове, мгновенно покрывает испариной лоб. Я снимаю волос, растягиваю его между пальцев. Примерно тридцать сантиметров. Прогоняю перед глазами всех общих знакомых женщин, но в голову никто не приходит.

Нет, ерунда! Встряхиваюсь. Мишка не такой, он не опустится до банальной измены, ему это ни к чему.

Я накручиваю на палец волос и выбрасываю в урну. В эту же секунду раздается звонок. Несусь в прихожую, открываю, вижу сначала огромный букет и только потом сияющее лицо мужа.

Мишка подхватывает меня на руки и кружится.

— Попалась, которая кусалась! — смеется он, жарко дышит в ухо и проводит языком по шее.

Мигом мурашками покрывается все тело.

— Пусти, пусти! Мясо! — отбиваюсь я, забыв о волосе и о подозрениях.

— Да, плевать на мясо! У, соблазнительница! Это платье, — его руки мигом задирают подол, — эти губы, — он крепко целует меня, — эти…

Шаловливые пальцы уже забираются под застежку бюстгальтера, но я изворачиваюсь и отскакиваю в сторону.

— Миш, сначала ужин!

— Какая ты у меня правильная, Юлька! — смеется он. — Все строго по плану.

— Ты же сам говорил, что тебе именно это во мне и понравилось. Я внесла в твою жизнь порядок.

— Да-да, — он оказывается сзади, обнимает меня за талию, кладет голову на плечо. — Есть хочу.

— Пока могу дать только это, — сую ему в рот помидорку черри.

— Мясо хочу! — рычит муж и кусает за шею, я ежусь. — Мясо!

Он выхватывает у меня из рук вилку, нанизывает кусок стейка прямо со сковородки. Пытается откусить скворчащее маслом мясо, обжигается.

— Что ты делаешь? — подсовываю ему тарелку.

Но стейк уже падает на стол, я вздрагиваю: терпеть не могу в Мишке эту небрежность во всем. Он как первобытный неотесанный мужик готов есть с ножа, пить из ковша и хлебать суп прямо из кастрюли.

Вот и сейчас он подхватывает пальцами горячий кусок и впивается в него зубами. Я вижу, как розоватый сок капает на мою идеально белую столешницу и передергиваюсь.

— М-м-м, вкусно! — мычит он. — Юль, не пережарь.

— Иди уже в душ, — хмурюсь и хватаю тряпку.

— Ага.

Мишка несется в спальню, слышу, как хлопает дверками шкафа, выдвигает ящик комода. Я вытираю стол, переворачиваю стейки и иду следом. Так и есть! Ящик комода муж не задвинул, а боксеры взял с самого низу, разворошив все белье. Вздыхаю, навожу порядок. Настроение немного падает, но лишь чуть-чуть. Хотя я привыкла к таким выходкам Мишки, но иногда они раздражают.

Выходя из спальни, замечаю на тумбочке телефон и застываю: тут же вспоминаю о найденном волосе, и рука сама тянется к мобильнику.

«Не сходи с ума!» — приказываю себе сердито.

Вечер проходит замечательно. Мишка угадывает самые тайные мои желания. Он безупречен в постели, я извиваюсь под его горячими руками, таю и становлюсь податливой глиной, из которой можно лепить все, что угодно.

— Все, моя сладенькая девочка, — наконец выдыхает он. — Мой дружок хочет спать. Я тоже.

Муж откидывается на спину и закрывает глаза. Я провожу пальцем по его бровям, спинке носа, губам, потом наклоняюсь и целую в потрясающий рот, от которого просто схожу с ума.

— Спокойной ночи, мой повелитель.

— М-м-м, классно, — сонно бормочет муж и поворачивается набок.

Я улыбаюсь, абсолютно счастливая. Тихо, стараясь не шуметь, выдвигаю ящик тумбочки с календарем овуляций. Счастьем наполняется сердце: сегодня тот самый день. Ложусь на спину, задираю ноги и обнимаю себя за колени, прижав их к груди, как советовал врач. Несколько минут покоя, потом в душ.

Щелкает смс, скашиваю глаза: телефон Мишки. «Кто-то ему пишет так поздно», — отмечаю уголком сознания, но не дергаюсь: моя поза намного важнее левого сообщения. Выдерживаю нужное время, встаю, и снова слышу сигнал смс. Смотрю на экран и холодею…

«Дорогой, ты почему…

Успеваю прочесть только три слова, как сообщение исчезает. Хватаю телефон, набираю пароль — дату нашей свадьбы, и… ничего не происходит.

Сменил? Когда? Почему? У нас же не было секретов друг от друга.

Или появился?

Руки падают на колени, от растерянности ничего не понимаю. Смотрю на мужа. С трудом подавляю желание растормошить его, расспросить, даже ударить. Уже заношу трясущуюся руку, Мишка сладко причмокивает губами, что-то бормочет под нос и переворачивается на спину. Родное лицо сейчас такое невинное, такое безмятежное…

Так и застываю с поднятой рукой. Нет, не может быть. Муж только что был так мил, так ласков! Ни за что не поверю, что мой Мишка мне изменяет.

Ни за что!

С этим и засыпаю!

Но утром мысли о рыжем волосе и странной смс настигают меня снова с ужасной силой. Ничего не могу с собой поделать, так и подмывает расставить все точки над «и».

— Ты чего такая расстроенная? — спрашивает муж, запихивая в рот бутерброд.

Он хватает в горсть ручку своей любимой кружки с изображением пышных женских грудей, смотрит взглядом потрясающих синих глаз, настолько чистым и невинным, что я начинаю сомневаться.

— С днем рождения, милый, — говорю ласково. — Как ты спал?

— Отлично, Юлька! — Мишка треплет меня по щеке, но я отодвигаюсь.

Он и раньше так делал, но сейчас почему-то неприятно, невольно возникает ассоциация с собачонкой.

— Что снилось?

— Ты в образе Клеопатры, — тут же отвечает муж. — Лежишь обнаженная на коврах посередине шатра, из украшений — только пояс верности на бедрах.

— Неужели? — делаю круглые глаза. — Фантазер ты у меня!

— Ага! Смотришь призывно истосковавшимся взглядом. А я вернулся из военного похода едва живой от усталости, а тебя увидел и мигом воспрял духом и телом. Меч в сторону, тяжеленные доспехи в другую и падаю на тебя.

— А ключик? Пояс верности же снять надо.

— Я его руками и