Семейное положение: папа-дикарь - Вероника Лесневская Страница 3

— Связи, мамуль. И деньги, — обреченно вздыхаю. — В тот же день Игнат подключил влиятельных знакомых, наплел министру, что его пыталась опорочить обиженная супруга, то есть я, выставил себя обманутым мужчиной — и в итоге отделался строгим выговором. Зато на меня затаил злобу. Он сказал, что если я брошу его, то по щелчку пальцев стану никем. Теперь претворяет свою угрозу в реальность и пытается закрыть мне все двери в медицину. Впрочем, кажется, он уже это сделал. С таким послужным списком меня не возьмут ни в одно лечебное учреждение Москвы. Да со мной все уважающие себя врачи здороваться перестанут!

— Старый мстительный пердун с щупальцами.

— Ну, ма — а — ам, — перебиваю ее, чтобы пристыдить за грубость. — Ты же педагог!

— Именно! Поэтому надо было меня слушать много лет назад, а не замуж бежать волосы назад, — приговаривает, нарезая яблочный пирог, припорошенный сахарной пудрой, как снегом, и перекладывает щедрый кусок мне на тарелку. Подливает чай из стеклянного заварника.

— Сердцу не прикажешь, — вздыхаю тяжело, за что получаю легкий подзатыльник.

— Думать надо головой, а не гормонами. Одно неверное решение — и вся жизнь блудливому коту под хвост.

Мама изначально была против нашего союза. Игнат намного старше меня, за его плечами два брака и трое детей, оставшихся жить с матерями. Но аргументы и здравый смысл бессильны, когда ты — молодая студентка мединститута в тех самых розовых очках, осколки которых продолжают прилетать по лицу.

— Я же говорила, от хорошего мужика жена не уйдет. Если от него бабы сбегают сразу же после тест — драйва, то нечего тебе там делать. Один развод — случайность, два — повод задуматься. А у твоего Золотарева текучка, как в той элитной гимназии с неадекватным директором, в которой я и месяца не смогла проработать. Я ведь тоже поначалу думала, что мне несказанно повезло такое место отхватить, но когда мне стали извращенно любить мозг и срезать премию за "недостаточно внимательный взгляд" на совещании, я поняла, в чем подвох. До сих пор там учитель английского требуется, а твоему Игнату — снова нужна жена. Провела параллель?

Молча жую пирог, подперев подбородок рукой. Вспоминаю, как мы познакомились с Золотаревым.

Я проходила интернатуру в его больнице, где и осталась работать. Главный врач казался мне недосягаемой планетой, окруженной кольцами авторитета и власти. И каким же было мое удивление, когда он снизошел до простой акушерки с нестандартной фигурой и ничем не выдающейся внешностью.

Я будто сорвала джекпот и искренне не понимала, чем недовольны мои родители. Они были в ужасе от моего выбора — и не скрывали этого. Твердили, что Золотарев — бабник и в отцы мне годится. Но кто слушает взрослых, когда бабочки в животе и колечко с маленьким, но гордым бриллиантиком на пальце?

Игнат стал для меня первым во всем. Наставником, мужчиной, супругом и… разочарованием.

— Я знала, что все закончится разводом. Ты ещё долго продержалась, дочь, — причитает мать, убирая грязную посуду со стола. — Потому что терпила! Однако наказала ты его знатно! Жаль, что он выкрутился.

— Вот только меня закопал и прибил лопатой по голове, — прячу лицо в ладони. — Моей карьере конец!

— Рано сдаешься! — прикрикивает на меня строго. — Наоборот, это только начало! А твой развод надо отметить! — достает бутылку шампанского, а кружки меняет на бокалы.

— Решение суда надо ждать три месяца. Пока я не получу свидетельство о расторжении брака, я всё ещё законная Золотарева.

— Но первый шаг сделан! Надеюсь, ты не собираешься прощать его? — Я отрицательно качаю головой, и мама демонстративно стирает невидимую испарину со лба. — Вот и умница... Витя, иди к нам! — громко зовет папу, запрокинув голову. — Будем праздновать долгожданное освобождение дочери от тирана и абьюзера. Если целая и здоровая от него к нам вернулась, а не в мусорных пакетах по частям, то это уже победа.

— Не сгущай краски, мам, — хмурюсь, понимая, что отчасти она права.

Игнат — эгоист и ревнивый собственник.

Первые тревожные звоночки прозвучали, когда у нас появился Никитка. Золотарев был категорически против пополнения в семье — ему хватало своих детей, и он не хотел меня ни с кем делить. Я должна была посвятить всю себя мужу, ублажать и обхаживать только его. Но тогда я впервые за все время брака проявила твердость характера. Точнее, поставила супруга перед фактом, и он согласился скрепя сердце. К Никитке особой любви никогда не испытывал, поэтому равнодушно отпустил его со мной и даже не скучает, зато мои родители души не чают во внуке.

— Мамочка, а мы будем всегда жить у бабушки и дедушки? — радостно доносится из коридора.

Сынок вприпрыжку забегает на кухню, резко тормозит на пороге, проскользив по ламинату. Оглянувшись и никого не обнаружив за спиной, возмущенно топает ногой и закатывает глаза. Прокрутившись на пятках, шустро возвращается в комнату, будто забыл что — то. Или кого — то...

— Де — да — а — а, давай быстрее! — фырчит Никитка, ведя моего отца за руку. Представляю, с каким трудом он оторвал его от научной статьи. — Нас же позвали!

— Допустим, не вас, — иронично бубнит мама, спрятав бутылку за спину. — Что ж, тогда садитесь пить чай с пирогом, — улыбнувшись, треплет внука по макушке.

— Можно мне кусочек, где побольше яблок!

Никитка отпускает деда и, прошмыгнув под столом, устраивается рядом со мной. В предвкушении ерзает на месте, облизывается, как котенок при виде сметаны, и нетерпеливо качает ногами.

Улыбнувшись и расслабившись, я нежно обнимаю сына, прижимаю к себе и целую в щеку.

На душе становится немного легче. Серые будни обретают яркие краски, а будущее не кажется таким мрачным и беспросветным, когда рядом маленький огонек, наполняющий жизнь смыслом.

Я ни дня не пожалела о своем выборе. Я все сделала правильно.

— Ой, ба! Я помогу! Женщинам нельзя поднимать тяжести, — важно изрекает он вдруг.

Мама в этот момент держит в руках большое блюдо с пирогом, подавая мне, и Никитка, как настоящий джентльмен, порывается ей помочь. Но, как известно, инициатива наказуема, особенно если зачинщику произвола нет ещё семи лет, а энергия бьет ключом.

Я не успеваю отреагировать, как он резко подскакивает с места, хватается за противоположный край блюда —