Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться - Алекс Скай Страница 3

Варя впервые заметила, что у него есть привычка слегка прищуриваться, когда он решает, раздражает его человек или удивляет. Возможно, в её случае шло внеплановое совещание сразу двух вариантов.

— Вы понимаете масштаб?

— Понимаю.

— Последствия?

— Примерно.

— И всё же стоите здесь и уточняете количество участников?

— Вы сами любите точность, Марк Романович. Я стараюсь соответствовать корпоративной культуре.

Его лицо осталось бесстрастным.

Но Варя поклялась бы, что в глубине серых глаз что-то дрогнуло. Не улыбка. Нет, до улыбки там было как до летнего отпуска в январе. Но едва заметная трещина в идеально ровном льду всё же появилась.

Марк сел в кресло и указал на стул напротив.

— Садитесь.

Варя села.

Кресло оказалось слишком удобным для места, где решалась судьба её зарплаты. Это было нечестно. Человек должен страдать на жёстком стуле, если его увольняют. А тут мягкая кожа, приятная посадка и вид на город, словно кабинет намекал: «Наслаждайтесь последними минутами стабильности».

— Сколько вы работаете в компании? — спросил Марк.

— Один год и восемь месяцев.

— Нарекания были?

— Только от отдела продаж. Им не понравилось, что я заменила фразу «уникальное предложение» на «предложение, которое хотя бы не хочется закрыть через три секунды».

— Это было в рекламном тексте?

— В черновике.

— Надеюсь.

— Я тоже.

Марк открыл на ноутбуке какой-то файл. Варя увидела своё имя в верхней строке и внутренне напряглась. Личное дело. Всё, до свидания, премия. Здравствуй, рынок труда. Может, она откроет курсы по созданию мемов для людей без чувства самосохранения.

— Ваши тексты часто хвалят партнёры, — сказал Марк неожиданно.

Варя моргнула.

— Простите?

— Презентация по «Северному сиянию». Пресс-релиз по реконструкции набережной. Публичная речь для форума. Три материала, которые получили положительную реакцию. В двух случаях партнёры отдельно отметили «живой язык». Это ваша формулировка?

— Если «живой язык» — да. Если «динамично развивающаяся городская среда» — меня заставили.

Он поднял глаза.

— Вы сейчас пытаетесь улучшить своё положение?

— Скорее не ухудшить окончательно.

— Получается спорно.

— Зато последовательно.

Марк откинулся на спинку кресла.

— Почему вы сделали этот мем?

Вот он. Главный вопрос.

Варя могла ответить просто: потому что устала. Потому что у неё есть чувство юмора. Потому что Марк Громов действительно улыбался реже, чем бухгалтерия одобряла авансы. Потому что иногда вся корпоративная важность казалась настолько накрахмаленной, что хотелось ткнуть в неё пальцем и проверить, не хрустит ли.

Но всё это звучало не так.

Она посмотрела на него внимательнее. На человека, который сидел перед ней безупречно собранный, слишком спокойный, слишком красивый в своей недоступности. Он не повышал голос, не бросался угрозами, не давил грубостью. И от этого было почему-то сложнее. Злому начальнику легко возражать. А Марк Громов был не злым. Он был как система: холодная, точная, уверенная, что всё живое должно пройти согласование.

— Потому что вы пугаете людей, — сказала Варя.

На этот раз в его взгляде появилась настоящая неподвижность.

— Продолжайте.

— Можно не надо? Мне кажется, я уже достаточно сделала для сегодняшнего дня.

— Продолжайте, Варвара Андреевна.

Она сцепила пальцы на коленях, но спину держала прямо.

— Вы заходите в помещение, и люди перестают быть собой. Они начинают говорить канцеляритом, прятать нормальные мысли под слова «эффективность», «стратегия» и «согласование». У нас талантливые сотрудники, но рядом с вами половина превращается в испуганные презентации на ножках. Я сделала мем не потому, что хотела вас унизить. Я сделала его потому, что в компании есть напряжение, о котором никто не говорит вслух. А юмор иногда показывает правду быстрее, чем отчёт на сорок страниц.

Марк молчал.

Варя поняла, что сказала слишком много.

Очень слишком много.

Есть такие моменты, когда язык первым прыгает с обрыва, а здравый смысл ещё стоит наверху с табличкой: «Я же предупреждал». Варин здравый смысл сейчас именно так и стоял. С укоризной.

— То есть, по-вашему, проблема не в меме, — медленно произнёс Марк. — А во мне.

— Я бы сформулировала мягче.

— Попробуйте.

— Проблема в том, что ваш управленческий стиль вызывает у людей желание смеяться только в чате без вас.

Он посмотрел на неё.

Варя — на него.

Где-то за дверью, наверное, Елена Викторовна уже выбирала папку для документов об увольнении. Цвет папки, скорее всего, был строгий. Чёрный. Или тёмно-серый. В компании Марка Громова даже увольнения должны были выглядеть премиально.

— Вы смелая, — сказал он.

— Не совсем. Просто у меня иногда не работает внутренний фильтр.

— Это заметно.

— Я над этим работаю.

— Недостаточно успешно.

— Согласна.

Марк встал и снова подошёл к окну. Варя проводила его взглядом и вдруг ощутила странное раздражение. Не страх, а именно раздражение. Потому что он был слишком спокойным. Слишком уверенным. Слишком привыкшим, что люди вокруг либо оправдываются, либо стараются понравиться, либо молчат.

А ей не хотелось ни оправдываться, ни нравиться, ни молчать.

Хотя молчание сейчас было бы лучшей стратегией.

— Вы считаете себя незаменимой? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нет.

— Тогда почему вы так разговариваете?

— Потому что заменимой быть не стыдно. Стыдно быть удобной и бесполезной.

Он повернулся.

Это попало.

Варя поняла по глазам. На секунду Марк Громов перестал выглядеть как человек, который заранее знает ответ на любой вопрос. Не смягчился. Не растерялся. Просто внимательно посмотрел на неё — впервые не как на сотрудницу, совершившую ошибку, а как на человека, чьи слова требуют не наказания, а анализа.

— Объясните, — сказал он.

Варя выдохнула.

— Я могла бы прийти сюда и сказать, что случайно нажала не туда. Это правда. Могла бы сказать, что глубоко сожалею. Это тоже правда. Могла бы сказать, что вы замечательный руководитель, а мем — глупость. Вот это уже было бы не совсем правда. Вы сильный руководитель. Эффективный. Но у компании сейчас имидж такой, будто мы строим не дома, а административные комплексы для людей, которым запретили радоваться. Это видно в текстах, в выступлениях, в том, как сотрудники говорят с партнёрами. Все пытаются быть похожими на вас. Только у большинства не выходит выглядеть властно. Они выглядят зажато.

— А у вас, надо полагать, есть решение?

— Есть.

— Любопытно.

Варя сама удивилась, но внутри вдруг включилась работа. Настоящая. Та самая, ради которой её и держали в компании: видеть не только скандал, но и возможность.

Она подалась вперёд.

— Не надо делать компанию смешной. Надо сделать её живой. У нас хорошие проекты, но мы говорим о них так, будто боимся случайно понравиться людям. Покажите не только цифры, но и лица. Не только сроки, но и истории. Не только квадратные метры, но и то, зачем людям вообще туда переезжать.