Ты знаешь, мама, он какой... - Карина Волк Страница 30

Дрянь мерзко ухмыльнулась и, прикусив кончик пальца зубами, вяло пролепетала, — ты любишь жёстко. А что? Я не против.

Сука!

Она молниеносно убрала палец от губ.

— Нет у тебя ничего с Лизой. Нет и быть не может. Вы же с ней как лёд и пламя. Совершенно разные. Другое дело я…

* * *

Ураган звериной, сумасшедшей злобы одолевал меня, неотвратимо усиливаясь с каждым шагом, по мере того как я приближался к проклятой двери квартиры.

Охрана доложила, что к Елизавете действительно пришёл молодой человек.

П… ц. Словно с цепи сорвался. Охранникам несказанно повезло, что они разговаривали со мной по телефону, в противном случае, попадись они мне под горячую руку и их морды бы превратились в кровавую кашу. Хотя, если по справедливости, парни ни в чём не виноваты. Я не отдавал никаких распоряжений относительно её посетителей, требовал лишь на расстоянии следить за Елизаветой. Не хотел следить на ней, просто пытался защитить. У меня много, так скажем недоброжелателей, а Лиза стала для меня…

Б… ь. Кем она для меня стала? Ревную, но даже на ревность не имею права. Она мне ничего не обещала, наоборот, прямо сказала, что у неё есть любимый человек. Самодовольный индюк. Не поверил. Твердил себе, что она обманывает…

Тихо приоткрыл дверь и мгновенно услышал звонкий, весёлый девичий смех.

Заболела она. Как же. Вся в мать. Лжёт и даже не морщится.

Шёл как дикое животное, подкрадываясь к добыче, мягко вступая, никоим образом, не выдавая раньше времени своего присутствия.

Плавно приоткрыл дверь в спальню и увидел Елизавету, которая, положив голову на плечо мелкого ублюдка, поедала попкорн и смотрела в экран телевизора.

Разъярённо вцепился взглядом в щенка, был готов разорвать его на месте, не позволяя даже скулящего слова молвить.

Нет. Стоп. Нельзя поддаваться ярости.

Злость, агрессия, ревность, ярость, обиды — это только кажется пределом ненависти. Предел ненависти — безразличие.

Обязан достигнуть предела ненависти, хотя бы внешне изобразить равнодушие.

— Добрый вечер, — широко распахнул дверь. — Не помешал.

Любовники моментально оторвали восторженный, беспечный взор от телеэкрана.

— Платон, — испуганно прокричала Елизавета и словно ужаленная вскочила с кровати.

Суетливо она поправила лёгкую распахнутую кофту, скрывая своё соблазнительное тело.

Сука! Кого стесняется? Меня! Обжёг лютым взглядом слюнявого щенка. Меня стесняется, а перед этим ушлёпком готова хоть голая бегать. Ломается, а перед ним без стыда ноги раздвигает.

Беспощадно накручивал себя.

— Платон Аркадьевич, — перешла на официальный тон блудница. — Здравствуйте. А что вы здесь делаете?

Ярость разрывала меня изнутри. Маленькая дрянь! Твою мать. Это девочка ничего не перепутала. Это моя квартира… Моя… Только моя …

Глава 13. Платон

— Крёстная сказала, что ты себя плохо чувствуешь, — повторил я, холодно обводя взглядом маленькую обманщику. — Переживал за тебя. Волновался.

Молодец! Самообладание не подводило меня, каждое слово звучало спокойно, скрывая агрессию и огромное желание схватить за шкирку щенка и выкинуть из дома этого клоуна, который посмел покуситься на моё.

Чёрт! Лиза не моя. Сам себя поправил и тут же добавил, что пока не моя… Азарт… Безумный азарт подстёгивал меня, теперь уже не мог отпустить девочку.

Любовь — отвратительное, эгоистичное и бесчеловечное чувство, ибо вместе с одержимостью её предметом приходит безжалостное равнодушие к остальным. Любовь — яд…

Чтобы жить на всю катушку, нужна страсть, азарт, который лишает тебя всякой логики. Вот хочется — и баста! Когда я был молодым и рьяным, я просто шёл напролом. А потом, наконец, задумался и резко остановился. Нет, азарт в моей жизни присутствует, но теперь пришло время и холодной, расчётливой логики.

— Да. У меня немного поднялась температура.

— Да ты что? — Покосился на её паренька, который медленно поднялся и наконец-то соизволил поздороваться.

— Здравствуйте, молодой человек. А вы я так понимаю врач? — Иронично приподнял брови, пожимая его слабую, чересчур нежную, мягкую руку.

И что она в нём нашла? Он больше на девчонку похож, нежели на нормального парня. Повнимательней присмотрелся к его внешности. П… ц! У него ещё волосы, крашенные… Полный капец! Приехали.

— Нет. Я друг Елизаветы, — Промолвил крашеный петух и попытался вытащить руку, спасаясь от моей железной хватки.

Друг…

Мгновенно разжал пальцы.

— Понятно.

— Платон Аркадьевич, мне сейчас лучше. Завтра я уже выйду на работу, — пропищала лживая девчонка.

Перевёл недовольный взгляд на Елизавету. Твою же мать! Ощутил обжигающую горечь в горле.

Смотрел на девочку и видел вероломное, коварное лицо Валерии. Она такая же, как её мать. Внешне ангелочек с нимбом, а на самом деле дьявол с рогами. Сука! Башкой понимаю, что должен держаться от неё подальше, но безумное желание вынуждало раз за разом приходить к ней.

— Хорошо. Не буду вас больше беспокоить. Извините за то, что побеспокоил, — развернулся и направился на выход.

Следовал голосу ума, а не гнева.

— Платон, — воскликнула Лиза и догнала меня уже у входной двери. — Подожди.

Усмехнулся.

— А мы уже на «ты». Как быстро ты меняешься, Елизавета.

Девочка нервно сглотнула.

— Извини. У меня действительно была температура. Стёпа приехал, лекарства привёз.

— Одним словом, сразу вылечил. Превосходно. Выздоравливай. Завтра в девять жду тебя на работе. И не опаздывай.

Пулей вылетел из квартиры. Внутри всё сжималось от одной лишь мысли, чем теперь там будут заниматься Елизавета и этот дегенерат. Остановился. Может послать всё на х.й. Вернуться в квартиру. Выкинуть щенка и …И что тогда? Чего добьюсь. Нет. Так нельзя. Надо действовать более хладнокровно. Должен взвесить каждый шаг.

* * *

Шикарная, элитная проститутка азиатского происхождения, вольготно расположилась на широкой кровати, спиной к проходу, откровенно демонстрируя совершенное женское тело.

Бабы и бухло всегда помогали мне справиться с напряжением и получить долгожданную, столь необходимую разрядку. Клин клином вышибают. Должен вбить в свою башку, что Лиза лишь очередная баба в моей жизни, которая очень скоро станет моей, а пока пусть трахается с кем угодно…

Б… ь. Никогда не был собственником, но при мысли о том, что Елизавету будет обнимать другой, становилось невыносимо больно. Лютый зверь пробуждался, хотел лишь одного… Заставить Лизу вместе со мной сходить с ума от желания, обязан погрузить её в пучину страсти. Стану для неё наркотиком.

Наркотиком, который может подарить временное райское удовольствие, после которого неизбежно наступит страшная, убийственная ломка.

— Привет. Давно тебя не видела?

— Соскучилась? — Подошёл к женщине и, быстро стянув брюки, достал возбуждённый орган.

— Соскучилась. Ещё как соскучилась, малыш

— Отсоси мне! — Без намёка на нежность грубо скомандовал,